Монстры и волшебные существа: русские сказки и европейские мифы с иллюстрациями Аны Награни: читать начало книги онлайн

В ряде случаев конь не просто обладает необыкновенной выносливостью, но и может говорить со всадником и знает местонахождение чудесных диковинок, которые ищет герой. В этом случае конь способен не только довезти героя до нужного места, но и указать способы получения искомого.

В ряде сказок для победы над злодеем необходим конь, равный животному противника, и такого помощника нужно «выслужить», например получить как плату за работу у Бабы-яги. Герой с помощью волшебных помощников выполняет поручение Бабы-яги: пасет двенадцать чудесных кобылиц, не теряя ни одной, – и выбирает себе в награду «лежащего жеребеночка», который еле-еле стоит на ногах. Несмотря на явное нежелание Бабы-яги расставаться со слабым коником, богатырь забирает его, пасет на заповедных лугах, кормит скатным жемчугом или горящими углями, и через три дня и три ночи жеребенок превращается в богатырского коня, способного помочь герою победить главного противника, например Кощея.

Отправляясь в путь, герой может получить от чудесного помощника крылатого коня. Такой конь имеет одну, две, три или шесть пар крыльев. Этот образ имеет глубокие корни: как уже говорилось, конь в большинстве традиционных культур выступал посредником между мирами живых и мертвых. Его даже хоронили вместе с хозяином, чтобы он мог довезти человека в загробное пространство и служить ему там. Но первоначально посредником между мирами был не конь, а птица. По мере развития хозяйства менялось отношение людей к животным, их восприятие, в результате чего проводником между мирами стала не птица, а конь. При этом новый посредник сохранил черты своего предшественника – и таким образом конь в сказке стал крылатым.

Еще один чудесный конь в сказке – знаменитый Сивка-Бурка. Это разновидность богатырского коня, но его особенности напрямую связаны с появлением в тексте, тем, как это животное получает главный герой. А появляется он как подарок герою от умершего отца.

Иван-дурак, в отличие от братьев, выполняет просьбу отца приходить к нему на могилу, причем Иванушка исполняет этот завет не только за себя, но и вместо братьев. За это он приобретает власть над чудесным конем, который появляется по первому вызову. С помощью волшебного коня герою удается выполнять трудные задачи, например достать до окошка, у которого сидит царская дочь, снять с ее пальца перстень и поцеловать, чтобы таким образом заполучить невесту. Кроме того, конь помогает герою побеждать врагов.

С чудесной природой Сивки-Бурки как дара умершего предка связана и окраска – этот конь трехцветный: белый (сивый), темно-коричневый с красноватым отливом (бурый) или рыжий (каурый) и черный (вороной). Белый цвет указывает на иномирную природу животного: в саван такого цвета заворачивали мертвецов; в ряде славянских традиций белый – это цвет траура, а также цвет невидимости или неузнанности, некой принадлежности к чужим, именно этим объясняются белый цвет платья невесты и ее белая фата, ведь она чужая в семье жениха и умершая для своей семьи. Таким образом, белый конь – конь мира смерти, но еще и конь некоего иного света – небесного и волшебного. Коричневый или рыжий цвет связан с огнем, солнцем и золотом, это тоже указывает на иномирную природу животного.

Огненная природа коня проявляется и в том, как он появляется перед героем, что он ест: у него из-под копыт летят искры, из ноздрей валит дым. В то же время рыжий цвет отсылает к солнцу и золоту, в мифологических представлениях связанных с иным миром, только в значительной степени миром небесным. На небесную природу Сивки-Бурки указывает и наличие у него звезд по бокам. Третий, черный цвет – довольно позднее явление. Он связан со смертью и трауром.

В одной из сказок, о Василисе, идущей к Бабе-яге за огнем («Василиса Прекрасная»), появляются три коня разных цветов, также демонстрирующих связь этого животного с другими мирами. Баба-яга на вопрос девушки об их природе объясняет, что увиденный ею белый всадник на белом коне – это белый день, красный – солнце, а черный – ночь.

Знает сказка и золотого коня, становящегося предметом поисков героя. Находится такой конь в тридевятом царстве и является собственностью царя этой земли. Он чудесен именно своей золотой окраской, которая указывает на его иномирность, но других особенностей в нем нет. Это просто чудесная диковинка, как Свинка – золотая щетинка, Олень – золотые рога, золотые яблоки или золотоволосая царевна.

Иным персонажем является золотогривый конь, цвет гривы которого, разумеется, указывает на его иномирную природу. Мы не знаем, откуда он появляется на поле семьи героя, почему ему нужно есть и топтать посаженную там пшеницу, но, даже совпадая по внешним действиям с волшебной жар-птицей (которая тоже топчет и съедает пшеницу на поле), в сказке золотогривый конь является не просто чудесной диковинкой, но выполняет функцию дарителя.

Когда герой удерживается на таком коне и не отпускает его, волшебное животное, желая обрести свободу, дарит конька-горбунка, которому делегирует функцию чудесного помощника. Выполнив свою функцию в сюжете – оценив, способен ли герой к подвигам, вообще является ли он героем в полном смысле и достоин ли получить чудесного помощника, – золотогривый конь дарит такового и больше не появляется в сказке.

Конек-горбунок, как было сказано выше, является даром золотогривого коня (в сказке П. П. Ершова – одним из трех жеребят золотогривой кобылицы, а в народных версиях – ее подданным) и, соответственно, тоже принадлежит иному миру. На это указывает и его необычный облик: конек-горбунок – это маленький конь с длинными ушами и двумя горбами. Он отличается быстротой передвижения, знаниями об устройстве иного мира. Поскольку его хозяин не богатырь, а искатель, горбунку не нужна непомерная сила, он не сражается с врагами, но помогает герою добыть чудесные вещи.

Сюжет о волшебном коне-помощнике известен с давних времен. Самый ранний зафиксированный вариант встречается в книге итальянского новеллиста Джанфранческо Страпароле (1480–1557). В России первый опубликованный вариант этой сказки относится к XVIII веку (лубок «Старая погудка на новый лад»), после она переиздавалась с различными дополнениями и переделками.

Свинка – золотая щетинка, утка – золотые перышки и золотогривый конь

Жил старик со старухою; у них было три сына: двое умных, третий – дурак. Старик со старухой померли[1]. Перед смертью отец говорил: «Дети мои любезные! Ходите три ночи на мою могилу сидеть». Они кинули между собой жребий; досталось дураку идти. Дурак пошел на могилу сидеть; в полночь выходит отец его и спрашивает: «Кто сидит?» – «Я, батюшка, дурак». – «Сиди, мое дитятко, господь с тобою!»

На другую ночь приходится большому брату идти на могилу; большой брат просит дурака: «Поди, дурак, посиди за меня ночку; что хочешь возьми». – «Да, поди! Там мертвецы прыгают…» – «Поди; красные сапоги тебе куплю». Дурак не мог отговориться, пошел другую ночку сидеть. Сидит на могилке, вдруг земля раскрывается, выходит его отец и спрашивает: «Кто сидит?» – «Я, батюшка, дурак». – «Сиди, мое дитятко, господь с тобою!»

На третью ночь надо среднему брату идти, он просит дурака: «Сделай милость, поди посиди за меня; что хочешь возьми!» – «Да, поди! Первая ночь страшна была, а другая еще страшнее: мертвецы кричат, дерутся, а меня лихорадка трясет!» – «Поди; красную шапку тебе куплю». Нечего делать, пошел дурак и на третью ночь. Сидит на могилке, вдруг земля раскрывается, выходит его батюшка и спрашивает: «Кто сидит?» – «Я, дурак». – «Сиди, мое дитятко, господь с тобою! Вот тебе от меня великое благословение». И дает ему три конских волоса.

Дурак вышел в заповедные луга, прижег-припалил три волоса и крикнул зычным голосом: «Сивка-Бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой».

Бежит Сивка-Бурка, вещая каурка, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать.

Поутру царь клич кличет: «Кто в третьем этаже мою дочь Милолику-царевну с разлету на коне поцелует, за того отдам ее замуж». Старшие братья сбираются смотреть, зовут с собой дурака: «Пойдем, дурак, с нами!» – «Нет, не хочу; я пойду в поле, возьму кузов[2] да набью галок – и то собакам корм!» Вышел в чистое поле, припалил три конские волоса и закричал: «Сивка-Бурка, вещая каурка, батюшкино благословение! Стань передо мной, как лист перед травой». Бежит Сивка-Бурка, вещая каурка, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился: сделался такой молодец, что ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул и понесся; его конь бежит, земля дрожит; горы, долы хвостом застилает, пни, колоды промеж ног пускает. Через один этаж перескакал, через два – нет и уехал назад.

Братья приходят домой, дурак на полатях лежит; говорят ему: «Ах, дурак! Что ты не пошел с нами? Какой там молодец приезжал – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать!» – «Не я ли, дурак?» – «Да где тебе такого коня достать! Утри прежде под носом-то!»

На другое утро старшие братья сбираются к царю смотреть, зовут с собой дурака: «Пойдем, дурак, с нами; вчера приезжал хорош молодец, нынче еще лучше приедет!» – «Нет, не хочу; я пойду в поле, возьму кузов, набью галок и принесу – и то собакам корм!» Вышел в чистое поле, припалил конские волосы: «Сивка-Бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой». Сивка-Бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился, сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул, через два этажа перескакал, через третий – нет; воротился назад, пустил своего коня в зеленые заповедные луга, а сам пришел домой, лег на печи.

Братья приходят: «Ах, дурак, что ты не пошел с нами? Вчера приезжал хорош молодец, а нынче еще лучше; и где эта красота родилась?» – «Да не я ли, дурак, был?» – «Эх, дурак – дурацкое и говорит! Где тебе этакой красоты достать, где тебе этакого коня взять? Знай на печи лежи…» – «Ну не я, так авось завтра узнаете».

На третье утро сбираются умные братья к царю смотреть: «Пойдем, дурак, с нами; нынче он ее поцелует». – «Нет, не хочу; я в поле пойду, кузов возьму, набью галок, домой принесу – и то собакам корм!» Вышел в чистое поле, припалил конские волосы и закричал громким голосом: «Сивка-Бурка, вещая каурка! Стань передо мной, как лист перед травой». Сивка-Бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; стал конь перед ним, как лист перед травой. Дурак в левое ушко влез – напился-наелся; в правое ушко влез – в цветно платье нарядился и сделался такой молодец – ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать. Сел верхом, рукой махнул, ногой толкнул – через все три этажа перескакал, царскую дочь в уста поцеловал, а она его золотым перстнем ударила в лоб.

Воротился дурак назад, пустил своего доброго коня в заповедные луга, а сам пришел домой, завязал голову платком, лег на полати. Братья приходят: «Ах, дурак! Те два раза молодцы приезжали, а нынче еще лучше; и где этакая красота родилась?» – «Да не я ли, дурак, был?» – «Ну дурак – дурацкое и орет! Где тебе этакой красоты достать?» Дурак развязал платок – всю избу осветил. Спрашивают его братья: «Где ты этакой красоты доставал?» – «Где бы ни было, да достал! А вы все не верили; вот вам и дурак!»

На другой день царь делает пир на весь православный мир, приказал сзывать во дворец и бояр, и князей, и простых людей, и богатых и нищих, и старых и малых: царевна-де станет выбирать своего нареченного жениха. Умные братья сбираются к царю на обед; дурак завязал голову тряпицею и говорит им: «Теперь хоть не зовите меня, я и сам пойду».

Пришел дурак в царские чертоги и забился за печку. Вот царевна обносит всех вином, жениха выбирает, а царь за ней следом ходит. Всех обнесла, глянула за печку и увидала дурака; у него голова тряпицей завязана, по лицу слюни да сопли текут. Вывела его Милолика-царевна, утерла платком, поцеловала и говорит: «Государь батюшка! Вот мой суженый». Видит царь, что жених нашелся; хоть дурак, а делать нечего: царское слово – закон! И сейчас же приказал обвенчать их. У царя известное дело – ни пиво варить, ни вино курить; живо свадьбу справили.

У того царя было два зятя, дурак стал третий. Один раз призывает он своих умных зятьев и говорит таково слово: «Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую я вам велю: есть в степи Уточка – золотые перышки; нельзя ли ее достать мне?» Велел оседлать им добрых коней и ехать за уточкою. Дурак услыхал и стал просить: «А мне, батюшка, дай хоть водовозницу». Дал ему царь шелудивую лошаденку; он [дурак] сел на нее верхом, к лошадиной голове задом, к лошадиному заду передом, взял хвост в зубы, погоняет ладонями по бедрам: «Но, но, собачье мясо!» Выехал в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал с нее шкуру и закричал: «Эй, слетайтесь, галки, карги[3] и сороки! Вот вам батюшка корму прислал». Налетели галки, карги и сороки и съели все мясо, а дурак зовет Сивку-Бурку: «Стань передо мной, как лист перед травой». Сивка-Бурка бежит, изо рту полымя пышет, из ушей дым столбом валит; дурак влез в левое ушко – напился-наелся; в правое влез – в цветно платье нарядился и стал молодец. Добыл Утку – золотые перышки, раскинул шатер, сам в шатре сидит; а возле уточка ходит. Наехали на него умные зятья, спрашивают: «Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка». Отвечает дурак: «В вашу пору – братец вам». – «А что, братец, продаешь Уточку – золотые перышки?» – «Нет, она не продажная, а заветная». – «А сколько завету?» – «С правой руки по мизинцу».

Отрезали по мизинцу с правой руки и отдали дураку; он в карман положил. Приехали зятья домой, полегли спать; царь с царицею ходят да слушают, что зятья говорят. Один говорит жене: «Тише, руку мне развередила». Другой говорит: «Ох, больно! Рука болит». Поутру царь призывает к себе умных зятьев: «Зятья мои умные, зятья разумные! Сослужите мне службу, какую велю: ходит в степи Свинка – золотая щетинка с двенадцатью поросятами; достаньте мне ее».

Приказал оседлать им добрых коней, а дураку опять дал шелудивую водовозницу. Дурак выехал в чистое поле, ухватил клячу за хвост, содрал шкуру: «Эй, слетайтесь, галки, карги и сороки! Вам царь корму прислал». Слетелись галки, карги и сороки и расклевали все мясо. Дурак вызвал Сивку-Бурку, вещую каурку, добыл Свинку – золотую щетинку с двенадцатью поросятами и раскинул шатер; сам в шатре сидит, свинка около ходит. Наехали умные зятья: «Кто, кто в шатре? Коли стар старичок – будь нам дедушка, коли средних лет – будь нам дядюшка». – «В вашу пору – братец вам». – «Это твоя Свинка – золотая щетинка?» – «Моя». – «Продай нам ее; что возьмешь?» – «Не продажная, а заветная». – «Сколько завету?» – «С ноги по пальцу». Отрезали с ноги по пальцу, отдали дураку и взяли Свинку – золотую щетинку с двенадцатью поросятами.

[1] Здесь и далее, если не указано иное, тексты сказок печатаются по изданию: Народные русские сказки А. Н. Афанасьева: в 3 т. / подгот. Л. Г. Бараг, Н. В. Новиков; отв. ред. Э. В. Померанцева, К. В. Чистов. – Москва: Наука, 1984–1985. – (Лит. памятники).

[2] Кузов – то же, что берестяная корзина, использовалась для переноски ягод, грибов, орехов и т. д.

[3] Карги – вороны.