Смерть Созданиям Сумрака: Расцвет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из-за кадушек с солеными грибами вынырнула худая смуглая женщина в переднике. Я моргнул. Пятнадцать минут тут стояли и ее не приметили. Может, и правда магия какая?

— Да ничего сложного, просто глаза отводит, — заметила Софа.

Стоп. Я вслух это сказал, что ли?

— Простейшая штука, за неделю освоить можно, — продолжила моя спутница уже тише, — правда, такой эффект и подействует не на каждого. Любой, у кого плетение посильнее, сквозь такую пелену прозрит.

Аксинья вскоре возвратилась вместе с кисетом — туго набитым мешочком, перевязанным сверху красной тесьмой. Смотрела тетка на нас враждебно, исподлобья — не иначе как услышала Софкины рассуждения. Сама, наверное, считала себя охренеть какой ведьмой. Федул тем временем раскрыл кисет и принялся отсчитывать монеты. По сравнению с дензнаками нашего Центробанка они оказались куда тяжелее и грубее. Возился с деньгами он долго. Видимо, старался не ошибиться в нашу пользу, сукин потрох. Вдалеке тот же сиплый голос продолжал просить подаяние.

— Не обессудьте, гости дорогие, — сказал жиробас издевательским тоном, — я, может, поначалу и хотел бы вам от своей милости отсыпать лишнюю копеечку на пряники медовые да наливки сладкие. Но после продемонстрированного хамства… уж извиняйте. Берите что дают и ступайте себе восвояси. Да поторопитесь, мне еще товар раскладывать.

Не совру, перед уходом очень хотелось ему рыло своротить и пару зубов выщелкать. Я бы, наверное, и навел бы тут шухеру, если бы не надо было домой поспешить

Домой? А разве твой дом не за тридевять времен остался? где-то там в хуе-хупе плавать. не обживайся тут особо.

По-моему, поздняк метаться уже. Столько времени прошло.

Взяв опустевшие короба и монеты, выбрались на улицу. После удушливого закутка свежий воздух казался родниковой водой посреди пустыни. Мы с Софкой хватали его, как выброшенные на берег рыбы. Я бы не отказался еще где-нибудь в окрестностях пошнырять, жалом поводить, но моя спутница совсем что-то духом упала и двинулась к выходу.

Пришлось последовать за ней. Вокруг сновали счастливые люди с полными корзинами, сумками и лукошками. Видать, покупательная способность у местных жителей все-таки присутствовала. Какой-то пацан с гиканьем пронесся мимо, едва не ткнувшись вихрастой головой мне в живот. Продемонстрировав нам с Софой здоровенный кусок хлеба с маслом, обсыпанный сахаром, сорванец унесся вдаль. Не отказался бы и я щас от такого бутерброда, чесслово… Может, подойти к лоточнику, купить на перекус чего? Путь все-таки неближний, проголодаемся. Вряд ли у Софы еще пироги остались.

— Подай, мил человек, не обидь уж старика, — прозвучало совсем рядом.

Я повернулся, и увидел тощего мужика. По возрасту он примерно ровней Афанасьичу приходился, но на этом сходство между ними заканчивалось. Если дед Гриша был старик крепкий, поджарый, жилистый, с порохом в пороховницах, то этот был чисто заморыш. Весь бледный, всклокоченный как воробей, да еще и бельмо на глазу.

К тунеядцам в Союзе отношение до сих пор было не очень хорошее, но ведь это другое. Тут наверняка пенсионного обеспечения никакого, так что если за жизнь никакого богатства не нажил, то приходится хер без соли доедать на завтрак, обед и полдник. Чем этому доходяге увечному пробавляться прикажете?

— На вот, — протянул я ему монетку, — сходи, дед, купи себе пряник или пирог.

Дурак ты, Витя, жалостливый, он на эти деньги щас до ближайшего кабака дойдет и ужрется там вусмерть.

Не ужрется. На деньги, которые нам удалось у Федула выцыганить, даже обед на двоих толковый не организуешь. А я только часть от этого дал. Жалко мне его.

— Спасибо тебе, милок, удружил, — обрадовался дед, — доброе сердце у тебя. Тут с самой зари шастают всякие туда-сюда, так хоть бы полушку гнутую кто подкинул, а ты…

Тут он замолчал и с неожиданной силой ухватил мою ладонь. Я подумал, что щас за мое добро мне же и прилетит от него какая-нибудь дрянь, однако старик уставился на меня своим бельмом. Его заскорузлый ноготь мягко прочертил линию по моей ладони. Лицо расплылось в улыбке. Беззубой, с бледно-розовыми деснами.

— Ах-ха, — выдохнул он, — не ошибся я. Глаза, может, и не видят уже, но чуйка-то не подводит. Заступник…

— Что? — переспросил я.

— Заступник ты, — повторил старик полушепотом, — брехали тут всякие, что вас всех поизвели и уже ни одного не сыщешь. Всех да не всех!

— А, ты об этом, — отозвался я, — не первый раз уже слышу…

— Свет у тебя в нутрях таится, — перебил старик, — только выход ему надобен. Как только откроешь его да управляться научишься, так дела и пойдут. Темный час нынче стоит…

— Какой темный час, дед, день-деньской на дворе, — возразил я.

Он встряхнулся.

— Ты на солнце не гляди, олух, ненастоящее оно, силы не имеет. Годится только на то, чтоб фонарем в небе висеть да простачье обманывать. Но ежели ты со светом своим управляться навостришься, то все переломишь. Или сам переломишься, одно из двух.

Такая двойственность мне совсем не по душе была. Люди не очень-то любят перемены, хоть кумир советской молодежи из давних времен говорил другое. Чья-то рука настойчиво потормошила меня за плечо. Хотя известно чья, хват уже знакомый. Я повернулся.

— Ты чего завис тут, как Иуда на осине? — поинтересовалась Софа, — или в траве заночевать хочешь?

— Не видишь, я разговариваю, — отмахнулся я.