Время бросать камни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К этому времени решилась судьба рассказа «Старатели», принятого в «Русской мысли». Скабичевский сообщил, что очерк «На рубеже Азии» набирается для мартовской книжки журнала «Устои», редакция журнала «Дело» известила, что ею приняты два рассказа «Все мы хлеб едим…» и «В камнях».

Именно в эти журналы резко выраженного демократического направления, где появлялись произведения самых уважаемых писателей, живущих интересами народной жизни, и где в условиях строжайшей цензуры прорывалась русская передовая мысль, стремился Мамин. Гонимые официальной властью, подвергающиеся постоянным цензурным опалам, они были наиболее почитаемые среди передовой интеллигенции. Яркие огни в сумерках повседневной жизни. Связывал свою литературную судьбу Мамин и еще с двумя журналами, для которых готовил рассказы, — с «Вестником Европы» и особенно с «Отечественными записками».

16 марта 1882 года стало для Дмитрия Наркисовича памятным днем. Он раскрыл только что полученную третью книжку журнала «Дело» и увидел напечатанным свой рассказ «В камнях», впервые подписанный псевдонимом: Д. Сибиряк.

Дмитрий Наркисович осторожно положил журнал на стол перед Марьей Якимовной.

— Исполнилось… Говорят, что у каждого человека бывает пора собирать камни и время бросать их. — Голос его дрогнул. — Кажется, ко мне пришла пора бросать камни. — Он задумался. — Золотой заветной моей мечтой было посвятить себя честной работе, приносящей пользу людям. Я всегда думал, с того еще времени, когда только-только начинал писать, что жить надо так, как велит нам наша совесть, наш долг, наша любовь к людям и самое горячее сочувствие к человеческим страданиям. Говорил себе, что буду идти этим путем. Готов был даже клятву дать… Часто слышишь — черные люди, серый народ, — продолжал он дальше горячую речь. — А его почти девяносто миллионов — подавляющее большинство населения. Ему, черному люду, мы обязаны многим — он создавал язык, историю. Мы все в большом долгу перед ним. Литература должна принадлежать народу — это мое твердое убеждение. Порой ему складывают сладкие песни и посвящают сказки. Надо же не бояться и суровой правды, показывать не только красоту натуры русского человека, но и все темное, принижающее его, раскрывать все ужасающие обстоятельства его жизни. Так что я в лагере тех, кто посвящает себя народной жизни. Спустя несколько дней, сообщая матери о появлении в журнале рассказа, Дмитрий Наркисович делился с нею, что исполнилась наконец его давно желанная мечта. «Я глубоко счастлив этим первым успехом», — признавался он.

Демократизм, обращение к народной жизни отличало и несовершенные рассказы Мамина студенческой поры. Прошли годы учения, годы накопления сил. Он приобрел уверенный писательский голос, заявляя о себе первыми публикациями в демократических журналах как о писателе народного направления.

Журнал «Дело» — заметная трибуна. В разное время в этом журнале сотрудничали Г. Успенский, Ф. Решетников, В. Слепцов, П. Засодимский. С его страниц слышались голоса Писарева, Шелгунова, Ткачева, увлекавшие своими идеями молодые поколения. Известный своим устойчивым демократическим направлением, он первым открывал дорогу уральским рассказам нового автора — Д. Сибиряка. Само по себе печатание в «Деле» уже было писательской победой. Она не оказывалась случайной. С «Делом» у Мамина устанавливались прочные отношения.

Рассказ «В камнях» — о путешествии автора поздней осенью на полубарке, груженной штыковой медью, от пристани Межевая Утка до пристани Кыновский завод. Он был написан Маминым в три дня, в промежутке между работой над письмами «От Урала до Москвы» и другими вещами. Давно выношенный, давно написанный в воображении, он лег на бумагу почти без помарок. Так ярки были юношеские воспоминания о плаваниях по Чусовой.

Хотя сам Мамин был вроде и невысокого мнения о рассказе, о чем можно предположить по его письму к матери, считал его, скорее, лепетом литературного ребенка, имея в виду вынашиваемые им замыслы больших романов, но это, скорее, пожалуй, шло от молодого задора, уверенности в своих силах — еще и не то могу!

Все события в этом рассказе развертываются в коротком семидесятиверстном путешествии со сплавщиками, плывущими в Левшино по Каме. Тут появились выписанные рукой большого художника первые герои Мамина из самых низов рабочей жизни, люди трудовых профессий. С них начиналась его многолюдная галерея героев Горного Урала.

Вот колоритная фигура сплавщика Окини:

Привлекательно представляет автор и молодого сплавщика Афоньку.

Разный люд плывет на полубарке. Не все выглядят так былинно, как Окиня и Афонька. Есть и такие, как Минеич — «скелет, обтянутый кожей». Двадцать лет служил он в Тагиле на заводе, был несколько лет учителем, потом штейгером, и везде ему отказывали в работе из-за пьянства. Минеич бесстрастно рассказывает о себе, что как только приедет домой, так начинает тиранствовать жену и детей. Да еще как!

У автора, потрясенного подобным отношением этого жалкого и никчемного человека к женщине-матери, невольно вырывается, когда он видит Минеича, посиневшего и стучащего зубами от холода:

Бежит по осенней воде полубарка, на ней почти голые люди под мокрым снегом, мерзнущие, продуваемые ветром. Непогода такая, что хуже не придумаешь. Трудно добывают эти люди кусок хлеба. Несчастные, жалкие, на них тяжело смотреть.

Барка врезается в перебор, каких на Чусовой немало. Автор наблюдает, как вдруг пробуждаются пришибленные люди, меняются на его глазах.

«Работа одним сердцем» — это соединяло людей. Уральский рабочий вставал перед Маминым в полный рост, раскрываясь в своей трудовой сущности, вызывая уважение.

В третьем номере журнала «Устои» в соседстве с новеллой В. Гаршина «То, чего не было» и рассказом Н. Златовратского появилась повесть Мамина «На рубеже Азии».

Она прошла сложный путь. Еще в октябре Мамин, будучи в Петербурге, в редакции журнала «Слово», оставил повесть «Мудреная наука». Скабичевский, ведавший прозой, обещал что в начале года она появится в журнале. В конце этого же года журнал «Слово», известный своими обширными связями с революционной интеллигенцией, был удушен цензурным комитетом. Возник на его обломках новый журнал «Устои», где прозой стал ведать тот же Скабичевский.

Он и предложил Мамину напечатать повесть в новом журнале. Но название «Мудреная наука» он посчитал «шаблонным» и предложил свое — «На рубеже Азии». Автор, еще не уверенный в себе, готовый примириться в мелочах, лишь бы печататься, возражать не стал против нового названия, хотя авторское название более точно выражало замысел.

На этом злоключения не закончились. Мамин, с трудом напечатавший повесть, в ту пору сильно нуждавшийся, денег за нее от журнала «Устои» не получил.

Позже в своих литературных воспоминаниях Скабичевский написал об этом случае, излагая его так:

Да, с автором в «Устоях» не церемонились. Дескать, молодой, к тому же из провинции. В журнале «Русское богатство» у Мамина приняли сразу два рассказа, но честно предупредили, что ведется он на артельных началах и сотрудникам гонорар не выплачивается, так как подписка едва окупает типографские расходы. И автор забрал свои рассказы. Скабичевский такого предупреждения не сделал.

Таракановка в повести «На рубеже Азии» — это Висим, на всю жизнь остававшийся самым любимым местом уральского писателя.

«Воронье гнездо…» На Урале много таких заводских поселений. Каждое — это целый мир. Писатель обнажает весь трагизм захолустной жизни, заставляет оживать людские драмы.

В майской книжке журнала «Дело» появился второй рассказ Мамина — «Все мы хлеб едим…».

Николай Флегонтович Бажин, ведавший прозой в журнале «Дело», приехавший в Москву по редакционным делам, встретился с Маминым. Его интересовали ближайшие литературные планы уральского писателя. За те дни, что Бажин прожил в Москве, он несколько раз встречался с Дмитрием Наркисовичем, успев прочитать готовые главы романа «Приваловские миллионы». Бажина привлек общий замысел, одобрительно отозвался он и о рукописи, отметив, что уже намечены интересные характеры, энергично и колоритно развиваются события.

— Считайте, что вы наш сотрудник, — говорил в последнюю встречу Николай Флегонтович, — сразу с двумя рассказами выступили. Дело теперь за вами. Чем скорее завершите работу, тем скорее сможем напечатать роман. Будет готова половина — высылайте. Прочитаем незамедлительно, ответом томить не станем. При первой возможности постараемся и денежно вас поддержать.

— Ничто не помешает мне теперь завершить роман, если только крыша на голову не обрушится, — пошутил Дмитрий Наркисович. — Литературные роды несколько задержались, но, надеюсь, ребенок родится здоровым.

Дмитрий Наркисович не скрывал от своего собеседника удовлетворения от этой встречи. Что ж, можно уверенно считать, что литературные дела его складываются так, что лучшего и желать нельзя. Только что он удостоился вторичного доброго отзыва о своих первых опубликованных рассказах критика Арс. Введенского в газете «Современные известия», в той газете, где он выступил с небольшим рассказом «Варваринский скит». Рассказ его напечатали, за рассказы, опубликованные в толстых журналах, похвалили. Теперь последовало и прямое приглашение в сотрудники «Дела» с романом «Приваловские миллионы».