Другая моя ладонь скользит к ее горлу, сжимая его, я чувствую вибрацию ее стонов, когда даю ей больше того, что ей нужно.
— Я заставлю тебя кончить, прижатой к кровати. По моей гребаной милости. Как в тот момент, когда мы встретились.
— Майкл, — задыхается она, шире раздвигая для меня ноги. — Пожалуйста. — Из нее вырывается нуждающееся ворчание.
— Мм… — Я легко вхожу и выхожу из нее, даже когда она пытается сжать бедра. Я крепко сжимаю руку вокруг ее горла. — Держи их открытыми.
Мой большой палец кружит вокруг ее клитора, когда она плачет, сжимая киску вокруг меня. Я играю с ней нежно, как когда-то играл на гитаре: поглаживаю, работаю с ней, пока ее задница не отрывается от кровати.
— Такая мокрая. Такая красивая. — Я уговариваю ее на оргазм, мой голос теряется от голода, проскальзывающего в каждом слоге. Вынув из нее, я поглаживаю ее влажную кожу по внутренней стороне бедра. — Это то, что я делаю с тобой, и это то, что я буду делать всегда.
Я снова ввожу пальцы в нее, не давая ей ни секунды передышки.
— О, Боже! — кричит она.
— Все мое, — рычу я. — Ты вся моя.
Она не сводит с меня глаз, напряжение между нами становится все более ощутимым.
— Твоя киска сейчас так туго обхватывает меня. Тебе очень нужно кончить, не так ли?
Она отвечает еще одним стоном, мои толчки становятся неудержимыми, мой член практически готов взорваться.
— Ты готова к полету, моя голубка?
— С тобой, — задыхается она.
— Никто больше не причинит тебе вреда. — Рычание, вырвавшееся у меня, почти собственническое.
Я трахаю ее так, как будто хочу, чтобы она никогда этого не забыла. Это чувство. Ни одно из них. Никогда.
Потом она кончает с криком, мое имя — молитва на ее губах.
— Майкл! О, Боже, да!
Все ее тело бьется в конвульсиях, ее сердцевина содрогается.
— Вот так, голубка. Теперь я твой Бог. — Я насаживаюсь сильнее, пока она не отдаст мне все до капли.
Я замедляю темп, но звуки, все еще доносящиеся из ее уст, заставляют меня желать, чтобы она взорвалась еще раз.
Проходит несколько секунд, и она наконец замирает, ее дыхание сбивается, когда я переворачиваю ее за бедра, желая заглянуть в ее глаза, глаза женщины, которая медленно разрушает все мои защитные механизмы. Моя грудь расширяется от резкого вдоха, а она смотрит на меня затуманенным взглядом, как будто ее уже основательно поимели, а я еще даже не сделал того, что хочу сделать с ней.
Я наклоняюсь к ее рту, ее глазам, теплым, как солнце, и, клянусь, потребность поцеловать ее становится непреодолимой.
Ближе.
Я приближаюсь ближе. Мне нужно знать, каково это.
Черт. Нет.
Я отстраняюсь, беру пальцы в рот и всасываю ее вкус. Эти бурные глаза находят мои в дымке нашего желания и не хотят отпускать.
— Каждый раз сладкая. — Мой рот дергается.
Я ложусь рядом с ней, пока она пытается встать.
— Не двигайся, — говорю я ей, опуская футболку обратно на бедра.