Мой пульс бьется в голове, снова и снова, пока голова не закружится.
Пожалуйста, скажите, что я неправильно его поняла. Пожалуйста!
— Или пристрели ее, или я убью вас обеих.
Я сглатываю, преодолевая боль, застрявшую в горле.
— Я не буду ее убивать. — Моя нижняя губа дрожит. — Тогда убейте нас обеих.
Он усмехается.
— У тебя есть яйца. Надо отдать тебе должное.
Он лезет в карман и достает телефон.
— Что ты делаешь? — Страх струится по моим рукам, мурашки бегут по коже, как будто их пришили к моей плоти.
— Звоню одному из своих парней, чтобы он убил обеих твоих подруг.
— Нет! — Я бросаюсь на него. — Пожалуйста! Не делай им больно. Я… я сделаю все, что ты хочешь. Что угодно. Только не это.
Грудь вздымается. В горле пересохло. Я не могу убить другого человека. И не буду.
— Это то, чего я хочу. — Его губы изгибаются. — Сделай это, и они не умрут. Не сделаешь, и… ну, ты уже должна знать, как хорошо я выполняю свои обещания.
Да, я знаю. Я уже видел, как он убивает. Для таких, как он, это легко. Но не для меня.
Я поворачиваюсь к другой девушке. Ее жизнь так же ценна, как и жизнь моих друзей. Так же ценна, как и жизнь любого другого человека.
— Ты можешь считать до трех, Элли.
Это имя, которое они мне дали. Они так делают — дают нам разные имена, похожие на наши. Как будто они дразнят нас нашим прошлым, протаскивая его в наше новое начало. Еще одна форма пытки. Но я делаю вид, что это имя — не мое. Я — Элси. И так будет всегда. Они могут забрать Элли. Она их, но Элси — моя.
— Один.
— Ты больной! — кричу я. — Ты попадешь в ад.
Он хихикает.
— У тебя нет времени, чтобы тратить его впустую. Решай. Твои друзья или эта пустышка.
Девушка рыдает и умоляет меня пощадить ее — умоляет и умоляет — и я плачу вместе с ней. Я протягиваю к ней руку, но Агнело оттаскивает меня назад за волосы.
— Ты сделала это с ней. С этого дня ты навсегда останешься убийцей. Сначала он. — Он дергает меня за голову в сторону мертвого мужчины. — Теперь это будут либо твои друзья, либо эта женщина. И неважно, будет ли твоя рука на спусковом крючке. Ты будешь причиной смерти своих друзей.
— Пошел ты, — шиплю я, когда он нажимает сильнее, кожа головы горит.
— Два.
Я не могу убить своих друзей. Может быть, я могу убить себя. Я начинаю поднимать пистолет к голове, а он смеется.
— Если ты даже сможешь убить себя, это ни хрена не изменит, — хрипит он. — Я убью всех троих. Тебе этого не избежать.
Нет! Нет! Нет!
Моя рука дрогнула, когда я подняла пистолет, направляя его на невинную женщину, стоящую передо мной.
— Пожалуйста…, — плачет она. — Не убивай меня.