— Это безумие, — задыхается она. — Я не могу этого сделать!
— Ну, похоже, у тебя не так уж много вариантов.
Она бросает на меня острый взгляд, грудь подпрыгивает от тяжелого дыхания. Ее тело остается прижатым к стене, как будто моя рука и тело все еще удерживают ее там. А мне бы этого очень хотелось.
— Свадьба должна быть скоро, — продолжаю я, игнорируя эту неистовую потребность, поднимающуюся по моему телу. — Не позже, чем через месяц или меньше. А через год я разведусь с тобой, и ты сможешь жить своей веселой жизнью.
Она молчит долгие секунды, ее глаза метались по сторонам, пока не остановились на мне.
— Я получу какие-нибудь деньги? Я имею в виду, любой, кто вынужден оставаться за тобой замужем в течение трехсот шестидесяти пяти дней, заслуживает чего-то.
Я усмехаюсь, едва заметно, прежде чем мое лицо становится жестким. Я приближаюсь к ней, пока ее грудь не вздымается, пока мои губы не начинают флиртовать с ее вкусом, эти пьянящие вдохи покрывают мой рот.
— Тебе нужны деньги? — Мой тон отмечен черствостью. — За проникновение в мой дом? За то, что избежала тюремного заключения? — Я тянусь рукой к нежным очертаниям ее лица, кончиками пальцев проводя по его бокам. — Нет, голубка. Никаких денег не будет.
Ее губы раздвигаются, дыхание длинное и рассеянное.
— Когда ты уйдешь, это будет с тем, с чем ты пришла. И поскольку я хороший человек, я позволю тебе позвонить своей семье или своему парню, и они смогут тебе помочь.
— У меня нет парня.
Эти слова заставляют мое чертово сердце подпрыгнуть, и я сразу же его отключаю.
— Для меня это не имеет значения. Я здесь не для того, чтобы влюбиться в тебя.
Мои губы касаются ее губ, и у нее вырывается выдох. Я играю с огнем. Это было слишком близко.
— Отлично. — Она практически откусывает мне рот, даже когда дымка ее возбуждения отмечает каждый слог. — Потому что я никогда не полюблю тебя.
— Мне не нужна твоя любовь. — Я нежно провожу большим пальцем по ее щеке. — Мне нужно только твое послушание.
— Ты и этого не получишь.
Другой рукой я нащупываю ее запястье, поднимаю его над головой, прижимаю к стене и удерживаю в таком положении.
— Это мы еще посмотрим.
Я провожу носом по ее шее.
— Ты так самодоволен, Майкл Марино. — Ее слова затихают, пока мое имя не становится лишь легким стоном, храбрость в ее тоне сменяется желанием. Она может отрицать это про себя, но я практически чувствую его запах.
— Ах, значит, ты знаешь мое имя? — Я отстраняюсь, чтобы увидеть эти проникновенные глаза, умоляющие овладеть мной.
Но она никогда этого не сделает. Никто не сможет. Я не позволю им.
— К сожалению. — Она хлопает ресницами с дразнящим взглядом.
— Что ты слышала? — Я сжимаю ее челюсть в огрубевшей ладони.
— Достаточно, чтобы понять, что ты нехороший человек.
— Все правда. — Я одариваю ее холодной улыбкой. — Так что же это будет, Элси? Смерть, тюрьма или год быть моей ужасно сладкой, послушной женой?
Она сморщила нос, а я лишь усмехнулся.
Эта женщина — мой единственный шанс спасти брата. Она нужна мне, и я сделаю все необходимое, чтобы обеспечить положение моего отца. Только так я могу гарантировать, что Раф останется жив. Мне никогда не нужна была власть — она у меня уже есть, — но жизнь моего брата, если я смогу ее сохранить, стоит свободы этой женщины.
За две недели я не смогу найти никого другого, никого, кроме нее. Тем более, никого, кто возбуждает меня так же сильно, как она. Если мне придется жениться в течение года, то это вполне может быть с кем-то, кто хорошо сопротивляется и сгорает от моего прикосновения.