Я задыхаюсь, когда одна рука выскальзывает как раз в тот момент, когда один из мужчин входит обратно.
Черт. Не двигайся.
— Вам двоим нужна вода или что-о еще? — спрашивает тот, что с желтыми зубами, и рукоятка его пистолета видна из-за пояса.
Если бы я могла как-то добраться до него. Я могла бы выхватить его, а потом пристрелить, прежде чем звонить в полицию и Майклу.
— Пожалуйста, мне кажется, у меня кровоточит запястье, — плачу я, на этот раз притворяясь, что плачу. — Не могли бы вы проверить?
— А, черт, — бормочет он, топая ко мне.
Как раз в тот момент, когда он проходит мимо моих коленей и поворачивает за мной, моя рука срывается и хватает пистолет.
— Вау… — Он поднимает руки в знак капитуляции, когда я направляю пистолет на его член. Медленно он отступает. — Вам не стоит этого делать, леди. Он вот-вот вернется и пристрелит тебя и ребенка.
— Ты нас выпустишь, — говорю я ему, хотя моя рука дрожит, и я использую другую, чтобы унять дрожь.
София хнычет, но я не могу на нее смотреть. Пока он не умрет или не исчезнет.
— Я не могу этого сделать. — Он качает головой. — У нас есть работа, и мы ее сделаем.
— Какого черта так долго… — Входит второй и, как только видит меня, достает пистолет.
Я даже не моргаю, когда нажимаю на курок. София вскрикивает, а мужчина падает на пол.
— Черт побери! — ругается мужчина передо мной, глядя на своего друга, в теле которого запеклась кровь.
— Подними свои гребаные руки! — Я направляю оружие ему в грудь, мои плечи напряжены, а руки липкие.
— Хорошо, леди. Расслабься. — Он делает то, что ему говорят. — Просто скажи мне, чего ты хочешь. Мне не нужны неприятности.
— Сколько вас в доме? — Мои конечности трясутся, но я стараюсь держать себя в руках.
— Только мы, клянусь. Остальные мертвы. — Он пытается сделать шаг назад, но я качаю головой. — Люди Майкла убили их.
— Где люди Майкла? — Мое сердце стучит так громко, что в животе поднимается тошнота.
Но я не обращаю на это внимания. Я сосредоточена только на том, чтобы вытащить Софию отсюда.
— Они тоже мертвы.
Черт!
— Я уйду, и ты больше никогда меня не увидишь. — Он поднимает руки вверх. — Мне все равно. Денег на это дерьмо не хватит.
— Брось оружие на землю. — Мой голос ровный, но каждый дюйм во мне пропитан болью.
В моей жизни было много ужасов, но это нечто совершенно иное. И я думаю, что это из-за Софии. Мне никогда раньше не приходилось защищать ребенка, особенно того, которого я люблю всем сердцем.
Когда он не двигается, я поднимаюсь со стула и делаю один шаг вперед, нацеливая пистолет ему в лоб.
— Оружие. Сейчас же. — В моем тоне звучит яд.
— Ладно, ладно… — Он тянется к своей лодыжке, извлекает оттуда пистолет и бросает его на землю.
— Убери его.
И он убирает.