В доме за моей спиной происходило много вещей, с которыми я не мог ничего сделать, но, с другой стороны, уже давно стало ясно, что мои таланты гораздо более поверхностны, чем кому-либо из нас хотелось бы думать. Разрушение, с которым мы столкнулись, имело корни, уходящие гораздо глубже, чем наши физические тела.
И Рива…
Прежде чем мои мысли успели сильно углубиться в этом направлении, звук прерывистого дыхания заставил меня поднять голову. Когда я встал на ноги, то увидел, что по расположенной за коттеджами аллее бежит Джейкоб.
Кажется, пробежка вышла так себе. Он сильно хромал, и его лицо приобрело восково-желтый оттенок.
Я сдержался, чтобы не скорчить гримасу. Как бы глубоко ни таились самые серьезные травмы, Джейку нравилось поднимать их как можно ближе к поверхности.
– Все нормально, нормально, – хрипло пробормотал он, поднимаясь по ступенькам черного хода. Странно слышать это от человека, который выглядел так, словно только что восстал из могилы. Пошатываясь, он стал подниматься по лестнице, и я схватил его за руку.
Хоть он и был вымотан, но все же бросил на меня свой самый острый взгляд.
– Я в порядке.
Конечно, как же. Так же в порядке, как и все те дни, когда падал на дорожку в тренировочном зале – волосы и одежда насквозь промокли от пота, грудь вздымалась от напряженного дыхания.
Хранители оттаскивали его и заставляли пить воду – и делать все остальное, что ему было нужно. Теперь рядом был только я.
Но он даже не задумался об этом перед тем, как снова решил довести свое тело до всех мыслимых и немыслимых пределов.
В тот момент, когда по мне пробежала вспышка негодования, я увидел, что ему стыдно. Я знал, почему он так наказывает себя – и от чего хочет убежать.
Как будто в этом имелась хоть какая-то его вина. Единственный человек, который, возможно, сумел бы спасти Гриффина – это я.
И я этого не сделал. Я даже не оказался достаточно близко, чтобы попытаться.
Так что я подал Джейкобу руку и, не обращая внимания на ощущения в спине, поддерживал, пока тот на подкашивающихся ногах шел в гостиную. Остальные ребята торчали где-то в других комнатах. Наверное, это и к лучшему.
Джейкоб фактически объявил себя лидером нашего отряда. Так что, увидь они его полумертвым, это не поспособствовало бы поднятию морального духа.
Джейкоб, раздраженно ворча, все же позволил мне опустить его на диван.
– Мне просто нужно немного воды, – пробубнил он.
Я налил ему стакан и, пока он пил, сел рядом. На самом деле он не довел себя до предела, как раньше. Но, судя по положению ног, одна икра все еще его беспокоила.
– Ты растянул мышцу, – сказал я.
Он слабо, неловко отмахнулся.
– Ничего страшного.
Это будет очень даже страшно, выследи нас хранители. Если он порвал мышцу, на полное заживление могли уйти недели.
Если бы все происходило естественным путем.
Я не задавался вопросом, делать мне это или нет. Я мог, и я был нужен Джейку. Большего не требовалось. Но в комнате вокруг нас не оказалось ничего живого.
Я подумал о бархатцах. Представил, как ломаю пару их стеблей, и внутренне поморщился.
Нет, я мог сделать все сам.
Когда я наклонился, чтобы положить руку на голень Джейкоба, он опустил свой стакан.
– Дом, тебе правда не стоит…
– Я это сделаю, – перебил я таким твердым голосом, каким никогда с ним не говорил. – Если ты не хочешь, чтобы мне приходилось тебя лечить, тогда не мучай свое тело.