Мой взгляд останавливается на уродливом здании перед нами.
— Ты была там с тех пор, как умерла твоя мама? — я мягко спрашиваю.
Она качает головой.
— Нет, и я не хочу.
— Это будет последний раз, когда тебе придётся это делать.
— Но почему? — в её голубых глазах невероятная тревога.
Лайл отвечает ей.
— Потому что они изводят тебя. Звонят в любое время суток.
— Да, но скоро деньги поступят на мой счет, и я смогу…
— Это ещё не скоро, — перебиваю я. — Всё закончится сегодня.
— Но…
На этот раз я наклоняюсь и беру её за подбородок. Она замолкает, глядя на меня снизу-вверх. Мой взгляд скользит от её встревоженных глаз к мягким губам. Я сокращаю расстояние и прижимаюсь губами к её губам.
Всё исчезает, кроме неё. Её сладкие губы приоткрываются, и я пробую их на вкус. Я почти ожидаю, что Лайл возразит, но он этого не делает. Он знает, что я делаю это ради Хонор.
Так почему же тогда мне так чертовски приятно? Хонор такая хрупкая и маленькая, но она отвечает на мой поцелуй, и её рука ложится мне на бедро, слегка сжимая. Когда она стонет, мой член снова дёргается, и я хочу взять её прямо здесь и сейчас.
Но я не могу.
Со вздохом я отстраняюсь, её сладость всё ещё на моих губах. Когда она открывает глаза, то выглядит немного ошеломлённой, но уже не такой расстроенной.
Хорошо.
Накрывая её руку своей, я говорю:
— Ты больше не одинока.
Я сжимаю её руку и не отпускаю, пока Лайл не открывает дверь и не берёт её за другую. Мы ни за что на свете не позволили бы ей одной попасть в больницу, с которой связано столько плохих воспоминаний.
Никто не должен делать что-то подобное в одиночку, особенно она. Эта мысль заставляет меня остановиться, когда я выхожу из машины. Предполагается, что на этой неделе будут проведены финансовые операции — с обеих сторон. Кто знает, увидим ли мы её когда-нибудь снова после того, как всё закончится? Я не должен давать ей никаких обещаний. Пока этот Дик-Мудак рядом, моя жизнь мне не принадлежит. Как и жизнь моих братьев. Но, по крайней мере, сегодня мы можем быть рядом с ней. Мне кажется правильным сделать что-то для девушки, которой она когда-то была, хотя я и не уверен, что узнаю ту великолепную женщину, которой она стала.
Внутри Хонор направляет нас в офис выставления счетов. Я уверен, что это место она знает слишком хорошо. Она дважды спрашивает нас, что происходит, но скоро сама все поймёт. Мы беспрепятственно продвигаемся по коридорам, двое высоких мужчин в деловых костюмах и дрожащая женщина в розовом.
Женщина за стойкой средних лет. Она смотрит поверх очков, приподняв бровь, когда мы подходим к ней втроем.
— Мы бы хотели оплатить счета этой молодой женщины.
Хонор тут же дёргает меня за рукав.
— Но денег ещё нет на моем счету, — шепчет она.
— Тем не менее, это всё равно твои деньги, — говорю я. — Пришло время избавиться от долговых инспекторов.
Женщина за стойкой внимательно выслушала нас.
— Если счет отправлен на инкассацию, то мы ничего не можем с этим поделать.
— Сколько она должна? — спрашивает Лайл.