Я наблюдаю, как на экране появляются цифры.
Имена пользователей отображаются рядом с суммами ставок, которые растут так быстро и высоко, что у меня кружится голова, и я хватаюсь за край консоли из орехового дерева. Кажется, что земля уходит из-под ног с каждой новой ставкой, и с каждым новым повышением меня переполняет пьянящая смесь страха и надежды.
Это происходит на самом деле.
Деньги, которые мне нужны, чтобы расплатиться с долгами и войти в будущее, полное возможностей, достаточно близки, чтобы их можно было потрогать.
Вопросы мелькают в строке сообщений на экране по мере замедления ставок.
Вы бы приняли предложения на более чем одну ночь?
Я сажусь, чтобы ответить.
«Да», — я печатаю, зная, что возможность дополнительного времени только увеличит ценность ставок. Я была готова к этому. Аукционист предложил отказаться от первоначальных условий предложения, чтобы повысить цену ближе к концу.
Возникает ещё один вопрос:
Приняли бы вы предложение от трёх мужчин?
Трое мужчин? Я не готова к подобному вопросу. Отдать себя одному мужчине в обмен на деньги — достаточно трудное решение. Трое — это душераздирающе. Как бы трое мужчин лишили меня девственности? Мой рот приоткрывается, когда я пытаюсь представить, на что это могло бы быть похоже, представляю что-то, что кажется слишком жестоким, оскорбительным и ужасным.
Не часто мы сталкиваемся с вопросами, которые бросают вызов сути того, кто мы есть, и тому, как далеко мы готовы зайти, чтобы выкарабкаться из ямы и стремиться к несбыточным мечтам. Я никогда не думала, что это станет моей реальностью.
Я знаю, что аукционист наблюдает. Он видит вопрос и ожидает, что я отвечу. Прежде чем у меня появится шанс что-либо ответить, появляется другое сообщение от того же имени пользователя.
Мы были бы готовы заплатить больше.
Больше.
Насколько больше это того стоило бы? Сколько денег мне понадобится, чтобы подавить все свои тревоги и справиться с тем, что будет дальше? Прямо сейчас ставки находятся не там, где мне нужно, и я буду опустошена, если в конечном итоге мне придётся заключить контракт на сумму, которая не погасит все долги, в которых я тону.
Дрожащими пальцами я набираю слова, которые никогда не думала, что услышу от себя:
Да, но ставка должна быть вдвое больше последнего предложения от одного участника.
Мой желудок скручивает, но какой у меня выбор?
«Что изменят два лишних мужчины?» — спрашиваю я себя. Я всё ещё теряю то же самое. Мне всё ещё приходится жить с воспоминаниями до конца своей жизни. По крайней мере, с деньгами у меня будет причина оставить прошлое позади. Я могу запечатать всё это в коробку и похоронить.
Я представляю себе хитрое выражение лица аукциониста. Его комиссионные будут огромными, но я не могу сильно на него обижаться. Я бы никогда не дошла до этого сама.
Вдвойне.
Ставки растут. Выше. Выше. От текущей цифры у меня горят глаза, но этого всё равно недостаточно. Ещё одна заявка.
И ещё одна.
Выше.
Выше.
Неужели я действительно стою так много?
«Помни, ты — самое дорогое, что есть в моей жизни», — как сказала бы моя мама. Мы играли в игру, в которой я говорила ей, что люблю её больше, но она всегда качала головой и восклицала «невозможно» с таким сияющим выражением лица, что мне казалось, будто солнечный луч коснулся моей кожи.
Выше.
Выше.