– Знаете, чем мы сегодня займемся? – спросила Бет, глядя в голубое небо.
Мы сидели на переднем крыльце, засушивали для гербария желтые листья, подобранные на лужайке. Прошел уже месяц с тех пор, как мы пошли в школу: Джуни в восьмой класс, я в одиннадцатый, а Бет на первый курс колледжа. В последнее время она стала немного раздражительной и беспокойной. Она никогда не жаловалась. Но похоже, ей было непросто жить в городке, где тебя все знали.
– Чем? – поинтересовалась Джуни.
Она начала укладывать волосы, как Бренда, а макияж теперь наносила умеренней, чем летом. И благодаря этому, наконец, стала выглядеть на свой возраст.
– Мы поедем в парк развлечений – в Вэллифейр, пока они не закрыли сезон, – с триумфом в голосе объявила Бет и, вытащив из кармана своих брюк из рубчатого плиса ключи, потрясла ими перед моими глазами: – Ты за?
– Конечно, – улыбнулась я. Всю последнюю неделю Бет учила меня водить, но я оказалась «трудной ученицей». – Только я ни за что не сяду за руль.
– Отлично, – согласилась Бет.
Уведомив маму и Глорию о том, куда намылились, мы набились в оранжевую «Вегу» Бет. В дороге мы хранили молчание. А когда зашли в парк, я при виде американских горок затосковала по Морин и Бренде. Но постаралась примириться с тем, что ждало меня впереди. В парке все напоминало о подругах – и запах жвачки «Баббл Юм», которую так любила Морин, пока не поверила слухам о том, что ее производили из паучьих яиц; и повторный показ сериала «Пейтон-Плейс», который мы с Брендой смотрели с таким фанатизмом, которому бы позавидовали самые ревностные почитатели этой мыльной оперы; и все хорошие песни, звучавшие из динамиков. Весь этот мир кричал: твоих лучших подруг больше нет. Но в то же время напомнил мне о том, какими классными они были. И я прокатилась на колесе обозрения и вопила за троих – за себя, за Бренду и за Морин – полусмеясь, полуплача.
Джуни, похоже, встревожил мой всплеск эмоций, но Бет стиснула мою руку и дала им излиться наружу. Забавно, но я никогда прежде не замечала, насколько они похожи – Бет и Джуни. У обеих были рыжие волосы, веснушки, широкие, открытые улыбки и даже одинаковые «гусиные лапки», появлявшиеся при смехе в уголках глаз у обеих, несмотря на разницу в возрасте. Их легко можно было принять за сестер, но мою радость от осознания этого отравил комок, вставший в горле, когда я вспомнила, что именно поэтому их выбрал Эд – они напомнили злодею его первую подружку, ту, которую он убил. Вот так – во взлетах и падениях, в смене настроения – прошел весь день. К вечеру мы все были выжаты, как три лимона.
На парковке по пути к машине нам попалось одно дружное семейство; его глава немного походил на папу, на Кеннеди, только в этот раз знаменитого. Мужчина покосился на нас, заметил наши хмурые лица. Он не знал, что мы попросту вымотались. Он не видел, как мы вместе развлекались, и не понял, что у нас все было в порядке.
– Улыбнитесь, девушки, – весело призвал он. – Вы сразу станете привлекательней.
Рот Джуни выгнулся – как будто был готов автоматически расплыться в той самой улыбке, которую она все лето тренировала перед зеркалом и которой я не видела на ее лице после страшной ночи в хижине. Я молча понаблюдала за ней. Не знаю, что раздражило бы меня сильней – способность или нежелание сестры улыбнуться. Она стала такой замкнутой в последнее время. Даже сегодня, в парке развлечений, Джуни была молчаливой. Я желала видеть ее счастливой, но мне не хотелось, чтобы Джуни чувствовала себя обязанной сделать что-то для незнакомого человека.
Уголки ее губ вздернулись вверх, но вместо зубов появились слова.
– Подруги моей сестры мертвы, а люди, которым я думала, что могу доверять, оказались обманщиками и негодяями, – выпалила сестренка. – И черт возьми, но я сама решу, когда мне улыбаться.
Я чуть не разразилась довольным хохотом:
– Моя девочка!
– Чертовски верно, – гордо подтвердила Бет.
Мы взялись за руки и побежали к машине. «С Джуни все будет в порядке», – успокоилась я.
Мне осталось сделать только одну вещь.
Глава 58
Бет и Джуни захотели нам помочь, они молили им это позволить. И только маме удалось их убедить, что это мы с Клодом должны сделать сами, вдвоем.
– Ты готова? – спросил Клод.
Мне теперь даже не верилось, что я когда-то находила его похожим на Робби Бенсона. То есть да, Клод немного походил на него, но, на самом деле, он был намного симпатичнее. Как же я не замечала эту ямочку? Я наклонилась и поцеловала ее – все еще стесняясь своих чувств. Правда, уже стало проще.
– Готова, – кивнула я.
Клод вручил мне молоток и гвоздь. Я вогнала его под углом, как посоветовал отец Бренды. Клод подал мне следующий.
Мы решили первым делом заколотить вход в тоннель. Идея принадлежала мне, но, когда Клод ее поддержал, я едва не включила заднюю. Я восприняла этот шаг как своеобразный финальный аккорд – мы словно отворачивались от нашего детства, от Пэнтауна.
Когда я сказала об этом Клоду, он ласково покачал головой.
– Нет, Хи, мы отворачиваемся от тьмы, а не от нашего детства. Мы решили прожить наши жизни на земле, а не под землей. Это новый Пэнтаун. Тот, ради которого осталась Глория. – Клод улыбнулся своей теплой улыбкой, вмиг согревшей меня и развеявшей все сомнения.
Сначала мы заколотили мою дверь в тоннель, затем его.
А вот потом нам потребовалась чужая помощь. Бет с отцом соорудили полки и перетащили их вниз с помощью мистера Питта и агента Райана, который, услышав, что мы задумали, настоял на своем присутствии.