Призраки на холме: читать начало книги онлайн

Это показалось мне странным – почему из множества поселений, поднявшихся на буме продажи недвижимости, страдает только один городок? В то же время это наводило на мысль о том, что именно в Хиллсдейле мы с Нисой, возможно, когда-нибудь найдем себе домик по средствам, который надо будет чуть подремонтировать. Я решила произвести небольшую разведку. Если мне Хиллсдейл покажется интересным, мы могли бы позже съездить туда вдвоем. Допив кофе, я открыла окно и поехала за город. Сверяться с телефоном не стала. Единственной настоящей дорогой тут было шоссе 9К, и я как раз ехала по нему.

В воздухе чувствовалось пьянящее дыхание ранней осени: аромат золотарника, сухой осоки и первых опавших листьев вперемешку с рыбно-илистым запахом реки. Передо мной тянулась прямая дорога, и мысли начали разбегаться. Кто-то ненавидит конец лета, но я всегда его любила, так же как в детстве любила начало учебного года.

Все изменилось, когда я устроилась в частную школу в Квинсе. Эта работа досталась мне случайно почти два десятилетия назад, и я так и не полюбила ее. У меня не было ни степени, ни дипломов, но чтобы преподавать в частной школе, этого и не нужно. По крайней мере в той, куда взяли меня. Зарплата, конечно, так себе, но не нищенская, и школа покрывала половину моей медицинской страховки. Годами я убеждала себя, что это лишь на какое-то время и скоро я снова найду работу в театре.

Не вышло. Если я начинала жаловаться, Ниса подчеркивала, что мне повезло найти работу, хоть отдаленно связанную с моими интересами. Кто захочет нанимать драматурга-неудачника? Я преподавала английский и со временем смогла добавить в программу восьмого класса пьесы, начав с сокращенных версий Шекспира: «Макбета» и «Сон в летнюю ночь», «Двенадцатую ночь», даже «Гамлета».

Ученики читали вслух адаптированные мною пьесы, а иногда ставили их в маленьком спортзале, где проходили различные мероприятия, для родителей, братьев и сестер и тех немногих учителей, которых я могла уговорить прийти на спектакль, взывая к чувству ответственности. В зале удушающее пахло дезодорантом «Акс», туалетной водой «Викториа Сикрет» и фруктовым блеском для губ, как будто разбилась витрина в «Уолгринс»[1]. Все это разительно отличалось от того, что я намеревалась делать со своей жизнью, получив степень бакалавра драматургии в одном из лучших театральных институтов.

И все же иногда эти дни с учениками разбавляли мое отчаяние. Я репетировала с ними текст, наблюдала за тем, как они постепенно обретали уверенность в себе; у меня на глазах творилось неизбежное волшебство, когда они наконец надевали костюмы, накладывали грим и с изумлением разглядывали себя в зеркале, понимая, что стали кем-то, чем-то новым, удивительным и странным. В эти несколько часов я могла вообразить, что и для меня еще не все потеряно. Что я тоже еще смогу измениться.

Восторженные родители, узнав о моем образовании, спрашивали, почему я не пишу пьесы, которые их дети могли бы поставить. Я всегда вежливо отказывалась. Мысль о том, чтобы увидеть свою работу на сцене, пусть даже в исполнении детей, приводила меня в ужас. Знаю, из-за этого я выглядела чопорной, и с коллегами у меня так и не сложились близкие отношения. Зато у меня было несколько хороших друзей в театральном мире. И хотя мои пьесы не ставили с тех пор, как много лет назад все разрушилось, я продолжала писать. Недавно даже начала посылать заявки на гранты и стипендии.

Нисе я ничего не говорила. За последние несколько лет я втайне скопила десятки отказов.

Молчала я отчасти из суеверных соображений – боялась сглазить возможный успех. Но в основном из-за того, что карьера Нисы начала набирать обороты. Она писала и исполняла песни, и у нее всегда была небольшая, но преданная группа поклонников. По мере того как пандемия подходила к концу, она стала пробовать себя и в качестве актрисы. Пока что роль ей не предложили, но после нескольких прослушиваний ей перезванивали. Разумеется, я хотела, чтобы моя девушка преуспела. Но мне и самой хотелось достичь успеха.

И вот наконец, кажется, это произошло. В начале лета я получила грант на новую пьесу: первый проблеск надежды за много лет, отчего мне казалось, что уж теперь-то все изменится. Десять тысяч долларов, которые я могла использовать по своему усмотрению в целях продвижения работы. Я тут же взяла отпуск за свой счет на осенний семестр. Совсем бросить работу (ах, если бы!) я не могла, денег не хватало, но я купила себе несколько месяцев свободы.

Лето для нас с Нисой выдалось замечательное. Мы отпраздновали мой успех с друзьями, а кульминацией стали длинные выходные за городом и эта прекрасная поездка. После стольких лет преподавания осень снова стала казаться временем возможностей – шансом стать кем-то другим, не той, кем я была всего несколько недель назад. Смена образа жизни и гардероба. Новые туфли; новая карьера. Выбравшись из города, следуя за рекой на север, я чувствовала себя так, словно меня ожидало нечто удивительное. Может, еще не поздно предаться мечтам, вообразить жизнь, соответствующую той, которую я предвкушала двадцать лет назад, прежде чем все испортила смерть Мэйси-Ли Бартон.

Глава вторая

И вот я бесцельно болталась по сельской местности в начале сентября – слишком рано, чтобы любоваться сменившей цвет осенней листвой, но для отдыхающих уже слишком поздно. Владельцы загородных домов оставались в городе, приходя в себя после празднования Дня Труда, прежде чем их дети пойдут в школу. На дороге в Хиллсдейл машин было мало. Пикапы спешили на работу, часто попадались электромобили с номерными знаками других штатов.

Под утренними лучами солнца вспыхнула река, загорелись окна возвышающихся ранчо, превращенных в дома в ремесленном стиле, и нового особняка в стиле эпохи Тюдоров на скромном участке, где на земле еще виднелись следы двухместных трейлеров. За охраняемыми воротами на бывших фермерских наделах районировали почву. Я заметила указатель на фруктовый сад, где можно самим собрать фрукты, и подумала, что потом привезу сюда Нису, которая обожала пироги с фруктовой начинкой.

Я ехала быстро и замедлила ход, лишь когда увидела знак ограничения скорости. Нависая над дорогой, на обочине торчал кривой указатель, похожий на палец голосующего автостопом путешественника:

ВЪЕЗД В ХИЛЛСДЕЙЛ

Дорожное покрытие тут же перешло в куски асфальта и вспученный от морозов грунт. Перед сгоревшей бензоколонкой трепыхался знак: «НЕЭТИЛИРОВАННЫЙ БЕНЗИН.99». Я проехала заколоченный долларовый магазинчик, чья пустая парковка блестела от осколков стекла. Сразу видно, город опустился на самое дно, раз даже долларовый магазин закрылся.

В Хиллсдейле не было тротуаров. Одноэтажные дома с крыльцом из шлакобетона и изъеденными насекомыми стенами кривились в нескольких ярдах от улицы, разделенные участками травы цвета замазки. Дети плелись в школу, уткнувшись носом в телефоны. На углу я притормозила и посигналила тощей серой дворняге, развалившейся посреди дороги и грызшей собственную переднюю лапу. Собака не сдвинулась с места, даже головы не подняла, когда я с трудом объехала ее.

Джорджио и Тереза были правы: Хиллсдейл оказался настоящей помойкой. Мысль о том, чтобы скользнуть под одеяло к Нисе вместе с круассанами, стала казаться мне еще более привлекательной. Однако не так-то просто было найти место, где можно развернуться, не заехав к кому-нибудь во двор.

Но через квартал вид улучшился. Я добралась якобы до центра. Никаких перекрестков, но здесь хотя бы имелся тротуар. И даже некоторые магазины вроде бы открыты. Закусочная и агентство по продаже недвижимости, лавка старьевщика, унылый продовольственный магазин, где продавались лотерейные билеты и сигареты.

В конце улицы на углу стояла старая церковь без шпиля. Перед ней возвышалась табличка:

Я СЪЕЛ ЭТУ ЦЕРКОВЬ.

САТАНА

Я нахмурилась, но поняла, что не хватает буквы.

Я НЕНАВИЖУ ЭТУ ЦЕРКОВЬ.[2]

САТАНА

Смешно. Нисе бы понравилось. Но я снова вспомнила Мэйси-Ли Бартон с ее разговорами о призраках и демонических младенцах, и мне стало как-то не по себе. «Пора возвращаться», – подумала я. Трудно представить, что в Хиллсдейле есть на что посмотреть. Не хватало еще опять провалиться в ту темную дыру. Только не сейчас.

Однако назад я не поехала. У меня слегка кружилась голова – надо было все-таки захватить пончики в «Чашке и блюдце», – но помимо этого я чувствовала себя какой-то неприкаянной, словно стрелка компаса в поисках севера. Я сняла ногу с педали газа, позволив машине несколько секунд ехать свободно, желая увидеть, куда она меня отвезет.

Напротив церкви располагалась еще одна заправка. На фоне полуразвалившегося офиса современные колонки смотрелись весьма странно. Прямо за ней налево был поворот на проселочную дорогу. Я глянула на экран телефона. Из дома я уехала всего полчаса назад. Ниса не писала и не звонила. Если не разбужу ее, она проспит еще часа полтора.

Посмотрев в зеркало заднего вида, я не увидела других машин. Глупая собака так и лежала на прежнем месте. Впереди простиралось пустое шоссе 9К, только легкий ветерок поднимал кое-где водовороты пыли да подкидывал мертвые листья. Слева неровная проселочная дорога, укрытая покрывалом опавших желтых листьев, круто шла вверх через березовую рощу, а затем, свернув, исчезала из виду.

[1] Аптечная компания в США. (Здесь и далее примеч. пер.).

[2] Игра слов: ate – съел, hate – ненавижу.