Спустились в спальню, снаружи слышалась приглушённая возня. Между стёклами и ставнями мелькали когти существа. Они словно прощупывали, ища слабину у деревянных заслонов, отделяющих хищников от добычи.
Отец принёс с кухни топор, дед Михей — двустволку. Расположившись напротив окна, они велели нам забраться на кровать. Из сеней донеслись скребущие звуки, значит, кто-то пытался попасть в дом.
Мы сидели с мамой, с ногами на кровати, прижавшись друг к другу. К горлу подкрадывался крик ужаса, когда я видела, как легко когти снуют между ставнями и стеклом. Мама побледнела, сжав мои плечи. В доме царила тишина. Но с улицы всё настойчивее неслись звуки скрежета когтей по поверхности дома.
Стёкла при сильном нажатии слегка подрагивали, и мы вздрагивали вместе с ними. В прозрачной колбе плясал огонёк керосиновой лампы, превращая неверные тени в некое подобие чудищ, которые метались по стенам, тянули к нам страшные лапы.
С улицы послышался треск, и одна из ставней не выдержала: верхняя петля отскочила от стены и в отверстие сразу просунулась белёсая лапа урода. Ухватившись за угол, он со всей силы рванул створку на себя и вместе с ней упал на землю.
Папа подскочил к окну, встав сбоку от него, топор в его руках слегка подрагивал. С улицы раздалось громкое шипение, и за ним в окно ударилась морда существа. Послышался хруст, и стёкла не выдержали, осыпавшись на пол, часть их так и осталась торчать из головы урода, но он словно не замечал этого.
Тварь попыталась пролезть в дом, раздался оглушительный хлопок выстрела. Урод заверещал, отпрянул. Из его лба на пол плюхнулся сгусток чёрной жижи.
— Один готов, — старик, не вставая, снова навёл ружьё на оконный проём.
В это мгновенье тварь, размазав по оскаленной морде сгустки своей крови, снова сунулась внутрь. Отец рубанул топором, но та мгновенно отпрянула на невероятной скорости. Новый крик, и вот уже вторая тварь выбила оставшиеся стёкла, пытаясь забраться в дом. Снова выстрел. Визг. И снова атака.
Дед Михей, торопясь, начал перезаряжать ружьё. Отец замахнулся топором, однако, схватив за обух, тварь дёрнула его с такой силой, что его отшвырнуло от стены. Он, вскрикнув, схватился за руку, поднимаясь с пола.
Застучал и покатился оброненный патрон. Твари, шипя, как клубок змей, уже наполовину проникли в комнату. Не выдержав, я вскочила с кровати, схватила лампу и разбила её об голову существа. Резко пахнуло керосином, и тварь загорелась, как факел. Раздался режущий слух визг, уроды отпрянули от окна, вывалившись на улицу. Крики разносились по воздуху, разрывая в клочья тишину, повисшую над деревней.
Я, замерев, смотрела, как корчится на земле горевшая тварь. Две другие отскочили от неё на приличное расстояние. Раздался ещё один визг, от которого заложило уши. Два существа, оглядываясь, сбежали в темноту, оставив третье догорать посреди нашего двора. Обугленное тело ещё несколько раз конвульсивно дёрнулось и замерло.
Мы, как заворожённые, смотрели на гибель существа, не в силах оторвать взгляда. Маму трясло, её руки мелко дрожали. Тварь полыхала так, что можно подумать, оно сделано из бумаги.
Огонь, обглодав останки, начал постепенно затухать. Мама отпрянула внутрь:
— Подвиньте шкаф, надо закрыть окно, — самообладание вернулось к ней.
Мужчины молча перегородили проём, и мы остались в кромешной тьме. В груди гулко бухало сердце, нервы были на пределе. Мне казалось, что сейчас из темноты на меня кинется тварь. Я вздрагивала от малейшего шороха.
Дед прошаркал на кухню, с полок посыпались мелкие предметы, затем раздалось чирканье спичек, и неверный огонёк запалил свечу.
На деревянных ногах, мы прошли на кухню. Мышцы сводило от перенапряжения, каждая поджилка тряслась так, что при шаге подгибались колени.
Усевшись за стол, выдохнули, и будто очнулись.
— Теперь мы знаем, как их можно убить.
Голос отца прозвучал в тихом доме гулким набатом.
Глава 8
Утром возле нашего дома собрались, наверное, все сельчане. Алексей, как обычно, отгонял особо любопытных. Мама, вооружившись ножом, проводила вскрытие. Прямо на земле. От твари осталось не так уж много, но надо было использовать любую возможность узнать о них побольше.
— Вы тут не наседайте, — злился дед Михей, отгоняя людей от калитки, — видите, человек делом занят. Ради вас всех старается. Экую страшилу режет. А вы мешаете, почём зря.
— Скажите лучше, — подошёл отец, — к кому-то пытались сегодня ночью пробраться в дом?
Все лишь отрицательно качали головами.
— Так, значит, огня они боятся сильно. Раз не решились дальше идти. Надо это использовать, — тихо переговаривался отец со стариком.
— Всё, я закончила, — мама встала с колен, отряхнув брюки, — дожгите то, что осталось.
— Надо его перед деревней на сук повесить, — вылез вперёд Фёдор, — чтобы боялись.
— Будут ли бояться, неизвестно. А вот злить, я думаю, их не стоит, — поправив на переносице очки, сказал Лев Андреевич.