Когда я впущу тебя: читать начало книги онлайн

Это была плохая мысль, появившаяся от отчаяния: вечер-свидание. Его предложила Элеонора, Адам поддержал, хотя было ясно, что его пугает перспектива сидеть за столом напротив жены и вести светскую беседу, в которую нельзя включать ничего из «кто-что-кому-сказал» и «кто-все-это-начал». Они вернулись домой так рано, что даже мать Элеоноры с удивлением посмотрела на них, когда они вошли с совершенно трезвыми и серьезными выражениями лиц. А раньше, возвращаясь со свидания, они бы хохотали как подростки.

Адам практически сразу же предложил отвезти ее маму домой, а Элеонора позволила себе на секундочку задуматься, не пытается ли он избавиться от тещи для того, чтобы они уютно устроились на диване, прижавшись друг к другу, может, включили бы какой-то фильм или одну из тех программ, которые нравились им обоим. Но она спустилась с небес на землю, когда Адам, направляясь к входной двери, объявил, что по пути назад заглянет к Крису: он обещал тому посмотреть компьютер, а раз ему все равно нужно выйти из дома… Вот она – реальность.

Элеонора сказала себе, что не будет плакать.

Она лежала в кровати и пыталась спать – нужно пользоваться любой возможностью до того, как Ной проснется и яростно заорет от голода, – когда услышала, как ключ Адама поворачивается в замке входной двери. Элеонора пошарила рукой на тумбочке в поисках телефона. Глазам стало больно от яркого света экрана. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, сколько сейчас времени: двенадцать часов сорок пять минут. Прошло больше трех часов с тех пор, как Адам отвез ее мать домой и отправился чинить компьютер друга. Почему он так задержался? Элеонора лежала без сна и ждала его, но он не отправился сразу в кровать. Она услышала, как открылась дверь в ванную, а потом в душе полилась вода. Мыться в такое время, ночью? Ему в любом случае вставать через несколько часов, а он обычно первым делом принимает душ. Когда Адам наконец толкнул дверь в спальню, то удивился, увидев, что она не спит.

– Прости, дорогая. Не хотел тебя разбудить. Как мальчишки себя вели?

– Крепко спят, – ответила она нейтральным тоном. – Компьютер починил?

Последовала небольшая заминка, и только потом муж ответил:

– О да, а потом заболтались – ну, Крис жаловался на жизнь. Ты же его знаешь.

Элеонора не знала – они с ним виделась всего пару раз за шесть лет отношений с Адамом, – но ничего не сказала. Сегодня ночью она не хотела еще одного скандала.

Адам проскользнул в кровать рядом с ней, и Элеонора инстинктивно придвинулась поближе, отдавая свое тепло его холодному телу. Адам ответил – обнял ее и поцеловал в макушку. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они занимались любовью, – еще до рождения Ноя. После родов этого не стоило делать, потому что у Элеоноры долго все болело и было сильное кровотечение, но она не удосужилась сообщить, что врач уже почти месяц назад разрешил ей возобновить половую жизнь. Она чувствовала себя такой изможденной, налитые молоком груди казались очень тяжелыми, а живот после родов она постоянно стягивала совсем не привлекательным нижним бельем, причем пока еще того же размера, что и во время беременности, поэтому половая жизнь не занимала верхних строк в ее списке дел. Если честно, она не занимала вообще никакого места в этом списке. Адам проявлял терпение, не давил на нее, ожидая от нее сигнала, но сейчас, поздно ночью, ей показалось, что для нее чрезвычайно важно заняться с ним любовью. Элеонора запустила теплую руку в пижамные штаны, которые он теперь стал надевать, и начала медленно ласкать его, при этом нежно целуя его в ключицу. Она почувствовала, как его тело ответило, и сразу же занервничала и почувствовала возбуждение одновременно, словно у них это происходило в первый раз. Но затем Адам положил руку на ее кисть – уверенно и нежно – и остановил ее движение.

– Не сегодня, малыш. Я просто без сил.

Шок от того, что ее отвергли, оказался сокрушительным. Элеонора не помнила ни одного случая за все время их отношений, чтобы ее муж отказался от секса – независимо от того, как они устали или как злобно ругались. У нее от стыда навернулись слезы, они жгли глаза, и она благодарила бога за то, что Адам не видит ее в темноте. Она резко убрала руку, словно ее обожгло, и чуть заметно кивнула.

– Конечно. Поспи, увидимся утром.

– Хорошо, любимая. – Он не понимал, как она обижена, снова поцеловал ее в макушку и повернулся к ней спиной. – Спокойной ночи.

Элеонора попыталась ответить, но слова застряли у нее в горле, она только сильно зажмурила глаза. Вскоре она услышала ровное дыхание Адама, который уснул, пока она сама лежала без сна в темноте.

Глава 27

У меня было такое ощущение, будто в моем теле поселилась тысяча невидимых насекомых, и я чесала руки, раздирая их ногтями, чтобы только избавиться от зуда. Я не могла просто сидеть и гадать, что они делают, в голове снова и снова крутились слова: «Почему они не понимают? Почему они не видят угрожающую им опасность? Почему они все такие близорукие?»

А если поймут – нет, когда поймут, – что тогда произойдет? Что мне нужно будет делать? На самом деле так далеко в будущее я не заглядывала. Мне не хотелось тратить время на рассуждения о последствиях моих действий. Последствия не всегда предсказуемы, а мой разум не занимало то, что я не могла держать под контролем, – это было запрещено.

Я ходила взад и вперед так много, что икры заболели, из-за постоянного напряжения все мое тело казалось негнущимся, я все время оставалась настороже. Я была словно сжатая пружина в ожидании чего-то, какого-то триггера, высвобождения. У меня в сознании возник образ змеи, спрятавшейся в высокой траве, и я быстро заменила его на их образ – они смеются, чокаются бокалами после того, как обсудили мелкие неудобства, мешающие им жить. Они празднуют, и могут себе это позволить, потому что те мелочи, на которые они жаловались друг другу почти каждую неделю, не были настоящими проблемами. Это были незначительные раздражители, о которых вспоминали, чтобы вызвать друг у друга улыбку. О них говорили вслух, чтобы напомнить себе, как хорошо, что у них только такие крошечные поводы для беспокойства. Они блаженные и счастливые. Они ничего не знают про боль и разбитые сердца, и про демонов, мучающих людей, которые живут в другой реальности. Их жизни – это посыпанные сахаром версии жизней тех людей, которым повезло меньше.

Мне так хотелось поднести зеркало к их реальности, будто взятой из сериала «Я люблю Люси», чтобы они увидели ее со стороны, но все же какая-то часть меня еще хотела защитить их и сохранить им эту жизнь. Я страшно хотела, – больше всего на свете, – такой жизни, в которой я могла бы отключаться, как только дети улягутся спать, и сворачиваться в объятиях мужа, только моего, на самом деле моего мужа, и увлеченно смотреть телешоу «Большой брат со звездами» или «Лучший пекарь Британии». Мне страшно хотелось снять телефонную трубку и поделиться моими жалкими страхами и мелкими неудобствами с людьми, у которых в жизни нет ничего более серьезного, чем начальник, которого они считают придурком и самодуром. Мне отчаянно хотелось беспокоиться только из-за пустяков вроде некупленного молока или страдать лишь из-за того, что приходится менять миллион описанных и обкаканных подгузников моему идеальному ребенку в моем идеальном доме. Мне не хотелось, чтобы зловонный яд, который бежал по моим венам, был первым, о чем я думаю, просыпаясь по утрам.

Но разум – удивительная и пугающая машина. Я напоминала себе маленького Альберта[16] с его страхом перед мохнатыми белыми крысами, я жила долгие годы с внушением, что я глупый и плохой человек, которому нельзя доверять. Я была запрограммирована видеть бесполезного и ни к чему не пригодного человека, когда смотрела в зеркало. И моя жизнь по законам самоисполняющегося пророчества стала именно такой. Жизнь без будущего. Поэтому я держалась за то, что имела, – разве удивительно, что я хотела все это защитить? Вы бы поступили точно так же, если бы оказались на моем месте.

Тьма снаружи была всепоглощающей и незыблемой, и все же я почувствовала себя комфортно, когда вышла из двери черного хода и позволила ночи окутать себя. Я в наибольшей степени чувствовала себя настоящей, когда находилась в одиночестве в темноте. Мои ноги двигались автоматически, тело знало, куда я хочу пойти, лучше, чем разум. Поэтому, когда я оказалась перед домом Элеоноры и Адама и уставилась на окно комнаты, в которой, как я знала, спал малыш Ной, я нисколько не удивилась.

Глава 28

Би

Был субботний вечер, а Би сидела дома. Одна. После шестнадцати лет упорной работы над собой, чтобы вернуться к нормальной жизни, она чувствовала, как соскальзывает назад в прошлое и опять становится испуганной девушкой-подростком, которая просыпается в своей кровати одна, и у нее все болит. Осознавая это, она впадала в оцепенение.

– Беатрис Баркер, тебе нужно взять себя в руки, – пробормотала она себе под нос, выключая девчачий фильм как раз на той минуте, когда ветреная особа женского пола и невероятно красивый мужчина с ослепительно белыми зубами поняли, что искали именно друг друга. Неудивительно, что представления девочек-подростков об отношениях так отличаются от реальности. Девушки в таких фильмах всегда очаровательны и идеальны, и даже их недостатки кажутся чертовски милыми.

В ее озлобленный внутренний монолог ворвался звук дверного звонка. Она никого не ждала, но даже встреча с Джеффом, странным типом, отвечающим за техническое обслуживание здания, казалась предпочтительнее вечера в одиночестве. Боже, жизнь совсем не кажется отличной штукой, если ты молишься об утечке газа, чтобы просто оказаться в чьем-то обществе.

Но когда Би распахнула дверь квартиры, оказалось, что пришел совсем не мастер на все руки Джефф, чтобы проверить ее трубы, – на пороге стояла Карен. И она принесла пиццу.

– Спецдоставка, – улыбнулась Карен и вручила коробку Би. Та поднесла ее к носу и сделала глубокий вдох.

– Что ты здесь делаешь?

[16] Эксперимент «Маленький Альберт» заключался в искусственной выработке страха. Психолог Джон Уотсон пытался продемонстрировать возможность запрограммировать человека на то или иное поведение и реакции на какой-то стимул.