Я бросаю телефон на диван и плюхаюсь на противоположное сиденье. Мое тело скользит по ткани, мои конечности вытянуты, как одна из тех липких игрушек для лазания по стенам.
Почему я все это обдумываю?
Глупый вопрос.
Я знаю почему.
Чак.
Чертов Чак.
Он пробирается в мой мозг, как гнойная болезнь, покрывая гнилые воспоминания о нашем прошлом. Я так усердно работала, чтобы исцелиться от него, и в тот момент, когда я чувствую хоть каплю привязанности к кому-то, он здесь. Жив и здоров в моей голове.
Как будто никакая уверенность никогда не будет казаться реальной или достаточной.
— Это нелепо.
Я стону.
— Что смешного? — говорит Нико, когда входная дверь со щелчком закрывается.
— Ничего.
Мои конечности собираются из брызг на диване, складываясь, как лист оригами.
Отблески розового и красного касаются загорелой кожи его плеч. Думаю, излишне эротичное нанесение солнцезащитного крема ранее на пляже не спасло его кожу от ожогов.
Кроме того, что, черт возьми, случилось с этими вопросами о романтических книгах? Мне нужно быть осторожнее во всем.
— На обратном пути в отель я подумал, что хотел бы сделать что-то особенное.
Мои уши навострились. — Что у тебя было на уме?
— Я хочу пригласить тебя завтра на хороший ужин.
Бронзовые, косматые кудри свисают на его лицо, растянутые после дня, проведенного в воде. Сбившаяся прядь тычет ему в правый глаз. Я хочу смахнуть их с его лица, взять остатки взлохмаченных волос и сильно дернуть их, пока он не высосет воздух сквозь зубы.
Мой пульс учащается, как эксцентриковая рукоятка паровоза.
— Есть повод?
Я отчаянно пытаюсь продолжить разговор, но совсем потерял рассудок.
Нико упирается бедром в кухонный остров, напрягая пресс, и мой живот кувыркается. — А обязательно?
— Я полагаю, что нет.
Шаг эволюции, должно быть, пропустил меня. Потому что каждый раз, когда я вижу глубокую букву V на его прессе, мой мозг возвращается к статусу пещерной женщины.
Счастливый след. Ага. Следуй по следу. Ммм. Счастливая женщина. Счастливый след.
Это то, что сделала Дороти, верно? И ей все же удалось добраться до дома в целости и сохранности.
Чувство вины застревает у меня в желудке после часов слежки за мной. Я должна признаться.
— Я размышлял…
— Как дела? — Он жестом приглашает меня продолжать.