— Вы сказали о своих чувствах и показали их, теперь я подумаю, - заявил он.
— Позволь омыть тебе ноги после похода, муж наш! - вдруг заявила Арханна.
— Только ноги? - с укоризной посмотрел на нее Лошадкин. - Ты сама в это веришь?
Арханна не ответила, смотрела на него пылающим взором. Остальные просто переминались с ноги на ногу, похоже, их тоже раздирало противоречиями и на мгновение Лошадкину стало их жалко, ощутил прилив эмпатии, что ли. Их схватили, насильно выдали за безволосого, чуть ли не исчадие зла, давили, требуя детей, а этот безволосый муж сразу заявил, что ничего не будет и даже внимания не обращал. Вот они переменили мнение, по разным причинам, воспылали страстью, возможно, даже настоящей и показали ее.
А в ответ получили "я подумаю".
— Если мы пойдем по этому пути, - сказал он неохотно, - то вам еще многому предстоит научиться. Если.
— Ты заменишь нас? - прямо спросила Пранта.
— Возможно, что небеса призовут меня... всех нас, - ответил Лошадкин после паузы. - Я сам не знаю! Но не хочу, чтобы вы опять страдали и не хочу фальши! На этом все!
Он ожидал споров и возражений, попыток насесть и воспользоваться его мягкостью в подобных вопросах, но нет. Жены потупились, смиренно отступили, бормоча о том, что исполнят волю своего мужа и повелителя. Это тоже было приятно, почти гарем с одалисками, ну, такая, недоработанная, средневековая версия, но все же!
Остаться и править, в кругу многочисленных любящих жен, при поддержке подданных, это ли не счастье?
Лошадкин не мог дать однозначного ответа на такой вопрос и просто ушел.
Глава 49
На следующий день
— Давненько не брал я в руки комбайн, - пробормотал под нос Лошадкин.
Окрестности Дружбы и замка были переделаны, изменены, отстроены, теперь предстояло дальние экспедиции. Комбайн не был предназначен для постоянного передвижения на длинные дистанции своим ходом, и поэтому следовало обдумать маршрут. Чтобы за один проход выполнить все задачи и скорее всего сразу проложить комбайном дорогу, "императорскую", подарок местным, чтобы и сотни лет спустя стояла, а они равнялись на нее!
— А зачем тебе комбайн? - поинтересовался появившийся Маниш.
— Чтобы строить, конечно же! - покосился на него хмуро Лошадкин.
Ну да, зачем строить, когда скоро улетать? Но ведь он обещал! Да и гидроэлектростанцию не построил, даже плотину не возвел и похоже уже и не возведет.
— Любопытно, - Гозье чуть склонил голову.
— Опять твои психологические штучки?
— Ну что ты, Михаил, - развел руками Маниш. - Просто пришел проведать друга и товарища.
— И остановить меня от использования комбайна? - нахмурился Лошадкин.
— Ты чем-то встревожен и недоволен, и выплескиваешь все на меня.
— Вот! А говорил, что пришел проведать!
— Тебе надо успокоиться и отдохнуть после такого могучего похода.
— Некогда отдыхать!
— Возможно, что маяк и не сработал, и тогда у тебя будет время на всё. Если же маяк сработал, то вскоре за нами прилетят, - сказал Гозье.
Из Лошадкина не то, чтобы вышибло злость и подозрения, просто Маниш слово в слово озвучил мысли самого Михаила. Но как можно было отдыхать, когда такое? Тут наседали, там требовали, ответы делегациям и размещение новых союзников, постройка гостевого дипломатического двора на них. Требовалось узнать, что с севом и продовольствием, заводами и производственными проектами, ламассами и Клыком, верфями, следовало заняться... всем и сразу!
Жены ждали его с раздвинутыми ногами, и он хотел сбежать от них под видом дел.