– Пополнение прибыло! – оповестил присутствующих Песочный человек. – Как оно, мужик? – это уже лично Карну. – Старый шельмец втюхал тебе волыну Ахилеса?
– Ага, – кивнул Карн. – А с этим какие-то проблемы?
– Да ну, что ты! Батя знает, что делает, – Рокеронтис, как обычно, пребывал в веселом, беззаботном и слегка ебанутом расположении духа. – Просто мне казалось, что тебе нужно нечто иное.
– Рок, у нас нет времени, ты ведь знаешь, – укоризненно посмотрел на него Эрра.
– Согласен, согласен, – закивал Рокеронтис. – Так проще и быстрее. Ну да ладно! На самом деле меня все это несказанно воодушевляет! Особенно тот факт, что с нами Джихути! Решил таки выползти из митреума и показаться честному миру! Тряхнуть, так сказать, стариной! Хах! Главное, чтобы…
– Шутку про песок оставь при себе, – грозно посмотрел на него Тот. – Тем более, что это у тебя скорее посыплется.
– Опускаешь, прям не щадишь! – весело хмыкнул Рокеронтис.
– Ладно, заткнись уже, – Эрра покачал головой. – Нам пора. Все готовы?
Каждый поочередно кивнул. Карн уже давно понял: несмотря на то, что мозгом митреума был Тот, во время полевых операций лидерство всегда брал Эрра. Оно и понятно, бог мудрости обладает выдающимся багажом знаний, но он скорее теоретик. А вот Эрра прошел сотни, если не тысячи войн, и его опыт в этом деле – беспрецедентный.
Вик повел их вглубь митреума, но Карн на минуту задержался у фонтана. Дриада подбежала к нему, бросилась на шею, крепко-крепко обняла, потом также быстро отстранилась. А затем их губы слились в мимолетном поцелуе, который на короткое мгновение стер из памяти Карна абсолютно все, кроме ясных изумрудных глаз в оранжевую крапинку, медных локонов, струящихся невесомым водопадом, кошачьей грации в обворожительных изгибах упругого сильного тела…
Он хотел что-то сказать ей, но она приложила холодный пальчик к его губам и легонько мотнула головой.
– Просто возвращайся, – прошептала она и шмыгнула в ближайший коридор, растворившись в нем призрачной тенью. Карн не успел ничего ответить, но на его губах все еще оставался влажный вкус ее губ. И он был счастлив.
Жаль, но у счастья есть одна дурная черта: оно затуманивает рассудок, не дает видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Опьяненный бесконечностью своих чувств, Карн не заметил боли, что скрывалась в самой глубине глаз Ниссы. Он не увидел, что девушка знала больше, чем могла или хотела сказать.
У всех дриад есть пророческий дар, но Нисса, не пройдя инициацию, плохо трактовала свои видения, которые, к тому же, были редки. Она сомневалась во многом, но точно знала, что они больше не встретятся. Поэтому не хотела, чтобы он говорил, ведь его голос мог заставить ее разрыдаться и все ему рассказать.
А теперь она вжималась спиной в холодную стену, слушая звуки удаляющихся шагов (его шагов!), и слезы текли по ее щекам, падая на плиты митреума янтарным дождем. «Так нужно, – шептала она. – Так нужно. Иначе он может засомневаться, может не пойти. А он должен пойти, ведь это его путь, его предназначение!»
Глава 14. Сквозь Лимб
Вик привел их в просторный зал с низким потолком. По залу на первый взгляд абсолютно хаотично были разбросаны пюпитры и подсвечники на высоких кованых стойках. Гранитные плиты пола изрезали круги, пентаграммы и другие маловразумительные фигуры с заключенными в них буквами и знаками самых древних, самых тайных языков этого мира. Карн немного нервничал, ведь они собирались войти в Лимб по собственной воле.
Действо проходило в гробовом молчании. Лишь когда Вик жестом пригласил богов и Карна войти в самый большой круг, расположенный в центре зала, Рокеронтис что-то пролепетал себе под нос, отчего Эрра с неприкрытым раздражением шикнул на Песочного человека и предложил ему прогуляться до того места, которое однажды исторгло на свет его смертное тело.
Они сгрудились в двойном круге, в который было вписано два равносторонних треугольника. По периметру круга бежали завитушки, едва-едва напоминавшие связные слова. Зато в центре перекрещенных треугольников Карн увидел надписи на знакомых ему общегерманских рунах, хотя складывались они в какую-то абракадабру.
Вик встал за пюпитр перед кругом, шелестнул страницей фолианта, повторил этот жест еще несколько раз, а потом с легким раздражением на лице захлопнул том. Положил обе руки на книгу, прикрыл глаза и начал говорить. Он читал заклинание тихо и монотонно, но вовсе не так, как попы читают в церквях свои молитвы. Не было здесь атональных ударений и внезапных интонационных всплесков, он чеканил каждое слово, будто высекал искру кремнем. Строки разливались рекой, завихрялись водоворотом, в них чувствовалась древняя первозданная мощь. Карн не вслушивался, да и говорил Вик на незнакомом ему языке, но смысл сказанного улавливал абсолютно четко.
Оказалось, что чисто визуально ненасильственное погружение в Лимб не особенно отличается от ситуации, когда тебя против воли втягивает на изнанку реальности. Легкая рябь пробежала по всем поверхностям в помещении, картинка на мгновение размылась и мир начал меняться. Образ Вика подернулся дымкой, а потом исчез, его голос еще некоторое время висел в пустоте зала, а затем и он растворился, точно эхо в лесной чаще.
Гранитные плиты пола вздыбились, кое-где собираясь гармошкой, а в других местах – наоборот, образовывая узкие провалы. Со стен посыпалась каменная труха, сферические лампы на потолке треснули, разлетелись снопами зеленоватых искр. Внезапно в северной части зала рухнул потолок, превращая камень перекрытий в крошку, а крошку – в белесую пыль. Когда пыль осела, Карн увидел ржавую металлическую лестницу, что уводила вверх, к багровому небу. И больше не было на полу комнаты никаких знаков и даже не было двери, через которую они вошли.
И все же целенаправленный переход ощущался куда менее болезненно. Чувство омерзения, отвратительной неестественности происходящего, которое неизменно преследовало Карна в Лимбе, пришло постепенно, а не накатило волной, как было в прошлый раз. Восприятие легко перестроилось, потому что сила заклинания Вика позволила ему заранее переключиться на нужную частоту вибраций.
– Рок-н-ролл, вашу мать! Я готов убивать! – хохотнул Рокеронтис. Потом поймал на себе взгляд Эрры и его улыбка стала гораздо менее безумной. И все равно чувствовалось, что энергия буквально кипит в нем, Рок только что не танцевал на месте в предвкушении битвы! «Это кто здесь еще бог войны? – мысленно улыбнулся Карн. – Хотя нет, все верно. Рокеронтис вчетверо младше Эрры, по божеским меркам – совсем пацан, так что юношеский максимализм здесь очень даже уместен».
– Рот закрой, – проговорил Эрра незлобно, но настойчиво. Огонек в глазах Песочного человека приугас, но Рокеронтис не спешил расставаться с боевым азартом. – Иди вперед, действуй по ситуации, об опасности предупреди.
– Все такие важные, как хуи бумажные, – пробурчал Рокеронтис себе под нос и молнией взлетел по ржавой лестнице.
Джихути тяжело вздохнул, прикрыл глаза и несколько раз ударил о землю посохом. О как! Карн даже не заметил, когда в руках бога мудрости возникла длинная деревянная палка едва ли не с него самого высотой, перехваченная в нескольких местах широкими железными кольцами. Действительно посох, никакой ни жезл Уас или что там еще могло быть.
– Рокеронтис будет двигаться впереди, если встретит врага – даст знать, – пояснил Эрра. – Пафоса в нем с лихвой, однако он всегда был отличным разведчиком. За ним мы с тобой, Карн, а Тот прикроет тылы. Соберись, на нас может выйти Охотник, но это будет далеко не самой серьезной нашей проблемой.
– Ангелы, – не спросил, сказал Карн. Это было очевидно, ведь именно Ангелы загнали Локи в ловушку, значит, чтобы вызволить его, придется прорываться сквозь воинство Иных.
– И очень много, – процедил Тот и выразительно посмотрел на Эрру. Бог войны кивнул и они поочередно поднялись наверх.