- О да, обратить такое нельзя. Что ж, продолжим знакомство… Могучий Айш-нор, полагаю?
- Всё верно говоришь ты, человек.
Архидемон спрыгнул с моего плеча и зашагал по столу.
- Не тот ли Айш-нор, - продолжал маг времени, - что зовётся Чёрным Вороном? Один из повелителей Пар-Валена? Легендарный Судия?
- То я, - распушившись от собственной важности сообщил архидемон. – Но после воскрешенья.
- Это многое объясняет, - согласился маг времени. – И выбор контрактора, и спешку. Что ж, понимаю вас, глубокоуважаемый Судия. Понимаю и разделяю вашу боль. Как я говорил, рабство глубоко противно самой моей натуре, причем неважно кто оказался рабом: смертный из материального плана или порождение непознаваемого.
- Спасибо, чародей, твои слова – бальзам на раны.
Архидемон каркнул и, о диво, слетев с моего плеча на стол, проглотил одно из пирожных. Впервые я увидел как он ест что-нибудь кроме частей тела поверженного врага.
- Ну что же, знакомство почти завершено. Остался последний участник собрания, да, толстячок?
Маг подмигнул Чуче, который разломал печеньку на несколько кусков и сейчас деловито пихал их за щеки.
- Кто это у нас такой миленький? Кто это такой пушистенький? Кто это такой опасненький?
- Я назвал его Чучей, - подал я голос.
Патрик благодарно кивнул.
- Подумать только, живой ллинг, да еще и одарённый. Давненько я такого не видел. До войны, знаете ли, времени не было скататься в метсанский автономный округ, а после я оказался заперт тут.
Последние слова он произнес с нескрываемой горечью.
- Так…
- Господин, - я сам не ожидал от себя такой наглости, но увиденное вчера требовало ответа, - можно ли задать вопрос?
Маг времени удивленно хмыкнул, но кивнул.
- Сутки назад или около того мы заночевали в заброшенном торговом центре, и там я наткнулся на работающий телевизор…
Я кратко пересказал события той ночи и добавил в конце:
- Что это вообще было?
Маг слушал меня без улыбки.
- То, молодой человек, была малая темпоральная аномалия, усугубленная Кровососом. Время в месте, попавшем под магию, прошу извинить тавтологию, времени массового поражения, течёт не так, как должно. Где-то оно несётся вскачь, подобно перепуганной лошади, где-то – вяло загнивает и покрывается ряской, как поверхность пруда. Как я говорил раньше, полноценно объяснить подобное нереально, но я постараюсь донести до вас хотя бы что-то.
Он задумчиво почесал подбородок, ища подходящие слова, и произнёс:
- Временами прошлое как бы прорывается, да, пожалуй, это правильный термин. Находит червоточины, через которые можно вползти в настоящее и показать то, что вы увидели.
Я опешил.
- То есть это были картины из дня, когда упали бомбы?
- Именно. Угадаете, когда это случилось?
Я вспомнил остановившиеся часы.
- Два часа дня, двенадцать минут…