Я несчастна. Все, кого я любила в жизни, исчезли. Когда переехала домой, я думала, что буду довольствоваться заботой о маме, но я не могу перестать думать о Сорене. Он заставил меня наслаждаться жизнью так, как я никогда не наслаждалась.
Мне стыдно признаться, что я до сих пор злюсь на брата. Мне жаль, что он не пришел ко мне за помощью в борьбе со своей зависимостью. Я бы также не хотела злиться на него за то, что он позволил себя убить.
— Иди и поговори с Сореном, — мягкий голос мамы раздается у меня за спиной, и она кладет руку мне на плечо.
Я вздыхаю, смотрю на нее и заставляю себя улыбнуться: — Ты голодна?
Она качает головой, на ее лице отражается разочарование.
— Тебе нужно прекратить, Джиневра.
— Прекратить что? — спрашиваю я, сбитая с толку ее укоризненным тоном.
— Прятаться в этом доме и использовать меня в качестве оправдания, — мой рот открывается.
— Это не то, что я делаю!
Мамины брови приподнимаются, и она наклоняет голову: — Да, это так. Я люблю тебя, дорогая, и хочу видеть тебя счастливой. Я беспокоюсь о тебе. Единственный раз, когда я видела, что ты действительно живешь своей жизнью и счастлива, — это когда ты с Сореном.
— Он не тот человек, за которого ты его принимаешь, мама.
— Он не добрый, не щедрый и не невероятно милый с тобой? — ее тон смягчается, и она кладет руку на мою.
— Я не это имела в виду, — стону я.
— Не пойми меня неправильно, но всякий раз, когда кто-то сближается с тобой, ты саботируешь ваши отношения.
— Я ничего такого не делаю, — говорю оскорбленно.
— Нет? Почему ты сменила пять работ с должностью помощника юриста?
— Я стремилась к той, которая у меня была.
— Не потому ли, что люди начали сближаться с тобой, ты завела друзей, а потом вдруг захотела чего-то большего и лучшего? Какую причину ты придумала себе, чтобы держаться подальше от Сорена?
Мне так надоело, что мама никогда не принимает мою сторону.
— Если хочешь знать, Сорен убил Джуда, потому что тот собирался утянуть его вниз своими наркоманскими замашками. За этого человека я и вышла замуж. Ты счастлива? — я подавляю всхлип, пытаясь сдержать слезы.
Мама обнимает меня. Я не помню, когда она делала это в последний раз.
— Ты спросила его об этом?
— Из-за него мы похоронили Джуда.
Мама кладет свою руку на мою. Я не могу не заметить, что к ее коже начинает возвращаться румянец, и она стала больше передвигаться по дому.
— Дорогая, Джуд был беспокойной душой большую часть своей жизни. Сорен был единственным, кто удерживал его на правильном пути, пока мог. Он сделал для своего лучшего друга все, что было в его силах.
Я шмыгаю носом, сдерживая слезы, которые грозят пролиться.
— Я даже не успела попрощаться, — всхлипываю я, и мама снова обнимает меня. Она медленно поглаживает меня по спине.
— Выпусти это наружу. Нехорошо держать все в себе.
Я плачу еще сильнее.
— Сорен, должно быть, ненавидит меня сейчас. Все, что я сделала — это оттолкнула его.