— Они пытались украсть еще один груз средь бела дня, но это была наша приманка.
— Нам нужно приставить охрану к Еве и Джиневре, — объявляет Сайрус.
— Ева взбесится, — хмыкает Аттикус, — мы это уже проходили, и ничего хорошего не вышло.
— Я согласен с Сайрусом. Армато не остановятся, пока не почувствуют, что нанесли нам такой же сильный удар.
Сайрус добавляет: — Девочки не будут в безопасности, пока мы не разберемся с этим, — он скрещивает руки на груди.
— А что, если мы попросим Макса Манчини убрать Армато? — спрашиваю я.
Аттикус качает головой: — Мне нравится эта идея, но они техасская мафия. Они ведут бизнес иначе.
— Они наши союзники, — настаиваю я.
— Мы сами с этим разберемся, — требует Сайрус, не оставляя места для споров.
— Я хочу, чтобы охрана начала работу с самого утра, — мне следовало приставить к Джин телохранителя, как только она согласилась стать моей невестой.
— Не могу не согласиться. Мы пригласим девочек на ужин сегодня вечером и сообщим им о новых обстоятельствах, — отвечает Сайрус, уже набирая номер, чтобы сделать телефонный звонок.
ДЖИНЕВРА
Я дремлю на диване, пока Ева не начинает меня трясти.
— Мои братья что-то замышляют, — говорит она смертельно серьезным голосом. Я пытаюсь встать, но падаю обратно на диван. Я думала, что сон отрезвит меня, но сейчас я пьянее, чем была.
— Смотри, — она сует мне в руки телефон. Мое сердце замирает, когда я вижу имя Сорена. — Открой, — требует Ева. Что, если он пишет мне что-то непристойное? Я не могу открыть его при ней.
Ева наклоняется, нажимает на кнопку телефона, и появляется сообщение.
— Я так и знала! — шепчет она.
— О чем ты говоришь?
Она расхаживает передо мной, и от этого движения у меня кружится голова, поэтому я опять ложусь на спину. Когда это не помогает, снова сажусь, пытаясь сосредоточиться на одной точке на ковре.
— Я получила то же сообщение, с той же формулировкой. Единственный раз, когда мои братья планируют совместный ужин, это когда они думают, что я сделала что-то не так.
— А ты? — спрашиваю я.
Она несколько секунд тупо смотрит на меня.
— Конечно, нет, — защищаясь, отвечает она.
— Может, они узнали о поездке в Вегас?
— Ты ведь не сказала Сорену? — ее лицо бледнеет. Мне нужна вода, и чтобы эта комната перестала кружиться.
— Я оскорблена, что ты вообще спрашиваешь, — я встаю, чтобы сходить за водой. Пока вода наливается в мой стакан, мне приходит в голову мысль. Должна ли я была рассказать Сорену? Ведь он теперь мой муж. Я выключаю кран и делаю глоток.
— Брак меняет людей. Ты на моей стороне или на его?
Она так нервничает из-за пустяков. Это трудно понять, но я никогда не росла с тремя старшими братьями. Я смотрю на ее раскрасневшееся лицо, не понимая почему. Ева беззаботная. Обычно она так себя не ведет.
— Я храню твой секрет, — признаюсь я, но мой желудок сжимается, когда произношу эти слова. Что такого в маленьком путешествии? В глубине души я знаю, что не смогу быть той, кому Ева доверится, когда решит открыться. Я преданна Сорену.