Он одаривает меня одной из своих мальчишеских улыбок, той, на которую мама никогда не могла рассердиться.
— Она будет моей следующей остановкой. Я бы хотел, чтобы мы устроили семейный ужин. Я хочу отпраздновать твою свадьбу, даже если это свадьба с моим лучшим другом.
Сорен подходит к нам и толкает Джуда плечом: — Обещаю, я никогда не обижу Джин. Не беспокойся. Я буду хорошо к ней относиться. Я слишком сильно люблю ее, чтобы навредить.
Сорен обнимает меня за плечи, притягивая к себе, и целует в макушку. Он вздыхает, и мне кажется, что он не может быть более довольным.
— Черт, посмотрите на себя. Я рад за вас, ребята, — искренне говорит Джуд, — увидимся вечером, хорошо?
Я киваю, улыбка заставляет мышцы лица напрячься сильнее обычного: — Мы будем рады, Джуд.
— Наслаждайтесь своим днем, я зашел только поздравить.
СОРЕН
— Я провожу тебя, — говорю я Джуду. Оглядываюсь на него через плечо, и мое чутье подсказывает мне, что не стоит слишком волноваться.
Когда Джин оказывается вне пределов слышимости, я спрашиваю: — Когда ты в последний раз употреблял?
— Зачем ты дергаешь меня за яйца? Я сказал все, чтобы осчастливить сестру. Ради тебя.
Я бросаю взгляд на своего лучшего друга и скрещиваю руки на груди.
— Теперь я могу забрать свои деньги?
Чертовски ненавижу то, что мне пришлось заплатить Джуду за то, что он приехал сюда, помирился с сестрой и притворился, что все хорошо. Этот ублюдок должен был изначально хотеть быть на свадьбе. Я достаю из заднего кармана пачку денег.
— Вот, — сую деньги ему в руку.
— Когда я смогу начать работать? — спрашивает он.
Я кладу руку ему на плечо.
— Когда ты в последний раз употреблял?
— Две недели назад, может, три. Это было, когда я ушел из маминого дома после того, как швырнул стакан, — признается он. — Реабилитация не для меня. Мы пробовали, и это не сработало. Я собираюсь сделать все по-своему и посмотреть, что получится.
— Пока ты употребляешь, я не могу допустить тебя к работе, — у меня внутри все переворачивается, когда говорю это, и его брови сходятся на середине лба.
— Я сказал, что не употребляю уже несколько недель. Я готов работать.
У меня разрывается сердце из-за того, что мне приходится говорить ему «нет». Джуд всегда был мне как брат, но сейчас нужно думать не только о себе. У меня есть Джин. Я не могу допустить, чтобы из-за действий Джуда на ее спине появилась мишень.
— Давай поговорим на следующей неделе. Это даст тебе месяц чистоты, верно? — то, как он смотрит на меня, говорит о том, что он знает, что я откладываю это на потом. Джуд — слишком большая ответственность.
— Да, да, я понял. На следующей неделе. Конечно, — он протягивает мне руку, и я пожимаю ее.
— Скоро увидимся, — говорю ему, пока он нажимает на кнопку лифта. Я смотрю, как он заходит в лифт, и двери закрываются перед ним.
Мне лучше увезти Джин отсюда, пока мужчины не пришли проверять свадебные простыни.
Прошли пять дней супружеского блаженства. Я взяла больничный на работе, потому что мы с Сореном не могли оторваться друг от друга. Я постоянно щипала себя, чтобы проверить, действительно ли это моя жизнь. В четверг утром мы просыпаемся и обнаруживаем, что город засыпало снегом. Каждая красивая снежинка дарит ему спокойствие, которого я никогда раньше не ощущала. Снег хрустит под моими ботинками, когда иду к офисному зданию.
Я все еще трепещу из-за волнения, вызванного моей свадьбой, воспоминаниями о том, как мы танцевали вместе как муж и жена, как мы занимались любовью, и как он хотел отправиться в свадебное путешествие.