– Может, еще за пивком сгонять?
– Извините…
– Антон, хорош балаболить! – обрывает врач. – «Шоков» вызывай в помощь.
– Иду.
Выхожу в коридор, сдирая с намокших от пота рук перчатки. Неласковый парнишка, обильно поливавший нас матом по приезду, мнется там же.
– Где телефон?
– Там.
Набираю родные цифры «03», некоторое время слушаю гудки.
– «Скорая», семнадцать.
– Мариша, это четырнадцатая на Морской. Мы роды приняли, но нам «шоки» нужны.
– Что с ребенком?
– Да все нормально, вроде, – отвечаю, косясь на ловящего каждое мое слово парня. – На всякий случай…
– Ясно, ждите, сейчас пришлем.
Святое это дело – спихнуть своего пациента другим. Сразу настроение улучшается. Я возвращаюсь в комнату, начинаю собирать разбросанный хлам. Офелия укачивает плачущего ребенка. Девушка уже отошла от первичного испуга, и даже начала улыбаться, поглядывая на свое чадо.
– Второй? – киваю на ребенка.
– Второй. Ирка первая, у бабушки сейчас.
– А этого как назовешь?
– Ой, как угодно, – смеется девушка. – Только не Антоном.
– Не понял? – обиженно привстаю с места. Вот уж, действительно, благодарность. – Почему?
– Мужа так зовут, – хрипло поясняет стоящий в дверях парень. – А он, как узнал, что она беременна вторым, сбежал.
– А-а… Ты-то кто?
– Брат.
– Все понятно.
Минут через десять прибывают «шоки» – двенадцатая реанимационная бригада. Бегло поздоровавшись, они быстренько забирают ребенка, упакованный в пакет послед и родильницу, на носилках заносят в машину и так же стремительно уезжают.
Мы с Офелией молча смотрим им вслед, стоя на крыльце подъезда. Устали оба, мне сейчас сумка с хирургией кажется тяжелее трехэтажного дома. И раздражающая дрожь в руках осталась. Черт, ведь еще расходку писать!
– Ну, пошли, что ли, – бросает Михайловна.
Пошли.
– Эй! Эй, ребята!
У самой машины нас догоняет давнишний парень. Совсем прямо другой человек стал – ни намека на агрессию…
– Вы, это… простите за то, что накричал на вас.