— Иназума, — я медленно подошёл к ней. — В чём дело?
— Ты… Я предала тебя, — ответила волчица, развеяв пасть. — Как часть твоей силы…
— Ты не хотела меня предавать? — спросил я.
— Конечно! — кивнула волчица. — Я… Я не знаю — поверишь ты, или нет. Но у нас, занпакто, тоже есть чувства и… Есть моменты, где мы, отчасти, не согласны со своим хозяином. У обладателей лишь Шикая — с этим труднее. Но те, кто достиг Банкая… В общем — занпакто тех, кто достиг Банкая не должны себя так вести. Как бы мы не были недовольны жизнью хозяина, мы его признали. А этот… Мурамаса… Он гипертрофирует чувства, из-за которых мы недовольны хозяином и таким образом — они возобладают и заставляют занпакто атаковать хозяина.
— То есть — ты никогда…
— Я могу быть недовольной из-за твоей философии, твоих действий. Но я всегда была с тобой. С самого зарождения твоей силы. И всегда буду, хотя и не имею после всего этого на это право, — всхлипнула волчица. — Какое доверие может быть между слугой и хозяином, если слуга предаёт его?
— Никакого, — покачал головой я, при этом обняв волчицу. — Я не могу тебе верить после всего случившегося, Иназума. Но я так же и не чувствую, что ты лжёшь… докажешь, что не лжёшь?
— Как? — спросила волчица.
— Больше никогда не предавай меня, — вкрадчиво проговорил я в ухо ей. — Тебе ли не знать — как я отношусь к предателям.
— Да, — сглотнула девушка, уже девушка, которую я, сидя на лесной поляне, просто обнимал. — Уж кто-то, а я знаю, КАК ты обходишься с предателем… Я не предам, я докажу, что ты всегда сможешь на меня положиться… А она… Пусть живёт.
— Не она, а Шаолинь, — предостерегающе сказал я. — Шаолинь — моя любимая жена. И я не позволю её оскорблять.
— Как скажешь, — холодно сказала девушка. — Хозяин…
— Господин Капитан, — нарушил тишину, которая царила в комнате из-за медитации вошедший рядовой. — Ваш чай, — он поставил кружку на стол.
— Хах, — кивнул я. — Благодарю. Если что экстренное случиться — позовёшь меня.
— Есть! — рядовой удалился, а я присмотрелся к чаю.