Шаолинь сражалась со своим занпакто чуть поодаль и атака была нацелена точно на неё.
— Это…
— Это четвёртая техника Банкая! Ей я покажу тебе как надо убирать препятствия! — она взмахнула рукой и огромная молния устремилась к Шаолинь.
Я ушёл в Сору, перегнав молнию на доли секунды и снова ушёл, сбежав от атаки. А вот Сузумебачи не повезло… Огромная молния встретилась с землёй, спровоцировав взрыв и настоящее землетрясение. Дрожь земли… Я чувствовал, как земля буквально ныла от атаки Иназумы. Взрыв задел огромную площадь, распространяя молнии во все стороны… Я применил Сору максимально далеко, насколько это возможно.
— Банкай! Джакухо Райкобен! — жёлтая реяцу исторглась из Шаолинь, которую. Я тащил на себе с момента удара Иназумы. — Получай!
Она отчаянно напряглась, и я понял «почему». Воля Вооружения покрыла ракету прежде чем она выстрелила. И данный приём сразу исчерпал все ресурсы её организма. Слишком она слабо владеет волей. Тело жены содрогнулось от выстрела. Она уже была без сознания выстрелив…
— ЧТО?! — ракета выдержала атаку молнии из-за брони Воли и взорвалась рядом с Иназумой.
Огромный взрыв окончательно добил местность. Когда дым рассеялся, я обнаружил осколки своего занпакто. Это иронично. Банкай моего занпакто помог моей жене вернуть себе Сузумебачи. А Банкай занпакто моей жены помог мне вернуть Иназуму… Я ощутил, что вновь способен на Шикай и Банкай.
— Мда, ну и дела, — проговорил я, достав листок с телепортом.
Меня доставило в Бараки Четвёртого Отряда, где у меня прямо с рук Шаолинь приняла Унохана…
— Я позабочусь о ней, — серьёзно сказала Рецу. — Тебе тоже нужен отдых.
Я присел на подушку, перед столиком. Обстановка в комнате, в которую я пришёл отдохнуть — была умиротворённой. Ситуация в Сейретее, как мне доложили — паршивая, но погибших нет. Такое ощущение, что сами занпакто сдерживаются.
— Я могу принести вам чай, — сказал один из медиков.
— Я буду не против, — кивнул я, положив себе на колени ножны с Иназумой. — Пообщаемся? — окружение сменилось на лес. — Иназума?
Всхлип… Я обернулся… За моей спиной, свернувшись калачиком, лежала волчица и печальной морде, слезам, текущим из глаз — очень раскаивалась в содеянном… Или жалела о том, что не смогла закончить «дело»?