Я посмотрела на него с как можно более демонстративным скепсисом на лице. Но ничего не сказала.
— У меня есть жена, — ошарашил Всеволод, — Официальная. Но она ушла в монастырь.
Увидев мой недоумевающий взгляд, Всеволод пояснил:
— В православный женский монастырь. Но мы официально не разводились.
— А в монастырь разве берут замужних женщин? — удивилась я, — я слышала, что монахини — невесты Христовы и они должны быть не замужем. Хотя могу и ошибаться.
— Анна работает при монастыре, она в послушании. Постриг не брала, — коротко ответил он и перевёл тему, видно, что это ему было не очень приятно, — поэтому Марина — просто соратница. Не больше. Я никогда не стану нарушать божьи заповеди…
— Ага, — кивнула я и поторопилась перевести тему разговора. — Так, а почему вы письмо не храните в банке? Там же депозитную ячейку снять можно.
— Сперва хранил, — признался Всеволод, — но после того, что недавно произошло с вкладами граждан, когда всё сгорело, банки — очень ненадёжная вещь. Это стало опасно. Нет гарантии, что тот банк, где я храню документы, за ночь не обанкротится, или на него не нападут бандиты. И вот утром я приду за документами, а они всё — тю-тю…
— Понятно, — кивнула я.
— А насчёт того, что кто-то может найти письмо — так я вам скажу, что в этой книге находится грубая подделка.
— Ого? — удивилась я, — а Ростислав, выходит, не знает?
— Выходит, что да, — усмехнулся Всеволод.
— А оригинал где?
— Зачем вам оригинал? — прищурился Всеволод.
— Мне он незачем, — пожала плечами я, — но если вы храните оригинал в соседней книге, уже в зелёной, а не бордовой обложке, то боюсь, что рано или поздно Ростислав, или ещё кто-то, туда доберется.
— Не беспокойтесь. Письмо в надежном месте. Оно даже не в Калинове, если вы об этом.
— Ну, тогда ладно, — кивнула я, — а это письмо… ну, которое поддельное… оно копия того?
— Нет, — хмыкнул Всеволод, — это отрывок из поэмы Гейне…
— Но он же поймёт, — нахмурилась я.
— Кто? Ростислав? — усмехнулся Всеволод, — там. Кроме непомерных амбиций и жажды славы, больше ничего нету.
— Нельзя недооценивать врагов, — сказала я.
— Вы правы, — кивнул старейшина и опять спросил, — так что вы предлагаете делать с Ростиславом и письмом?
— Ну, — задумалась я, — сначала нужно протянуть время.
— Но бесконечно вы его тянуть не сможете, — парировал старейшина.
— Какое-то время смогу, — ответила я, — скажу, что книг много, рядом со мной постоянно кто-то находится. Мол, никак не удаётся стащить книгу.
— Книгу?
— Ну да, думаю, о книге сказать ему нужно. Мол, книгу видела. Украсть пока не могу…
— Красть — грех, — вздохнул старейшина.
— Согласна, — сказала я, — и очень прискорбно, что на грех меня подбивает один из руководителей конфессии.
— Иуда тоже долгое время был среди учеников Христа…