— Да зачем мне твои расчёты! — заверещал Степан Фёдорович и замахал руками, а я торопливо отодвинула телефон чуть дальше.
— А как я докажу, что всё цифры в отчёте правильные? — удивилась я.
— На кой мне твои цифры! — рявкнул Степан Фёдорович, вытер большим полосатым платком взопревший лоб и пожаловался портрету Арнольда Шварценеггера, который зачем-то висел у него на стене в кабинете, — уф, первый раз мне такая помощница нерасторопная попалась. Сил моих нету.
— Степан Фёдорович, — начала терять терпение я, — давайте, по существу. Где конкретно вы видите ошибки? Я не понимаю, что там не так. Как по мне, отчёт — идеальный.
— Говнеальный! — передразнил меня Степан Фёдорович и сердито надулся.
— Степан Фёдорович… — настойчиво повторила я, — что там не так? Объясните и я сразу же переделаю.
— Нечего там объяснять! — буркнул Степан Фёдорович, — а принять его не приму. Всё, иди!
С этими словами он буквально выпихнул меня за дверь.
Я очутилась в коридоре, в двери щелкнул замок — Степан Фёдорович заперся на ключ.
И вот как? Как мне на это реагировать? Дичь какая-то! От переизбытка эмоций, хотелось крепко выразиться. Но на работе нельзя.
— Что за шум, а драки нету? — тётя Зина, наша уборщица, посмотрела на меня с любопытством и принялась полоскать тряпку в ведре.
Не знаю почему, то ли оттого, что начало моей жэковской карьеры прошло среди дворников, то ли ещё по какой причине, но тётя Зина меня выделяла и относилась ко мне всё-таки получше, чем к остальной человеческой биомассе, работающей здесь в ЖЭКе.
— Да так, — неопределённо отмахнулась я, — начальство ругается. Пар вон выпустил. Пусть отойдёт, потом ещё раз схожу.
— Отчёт не принимает? — понятливо хмыкнула тётя Зина и шлёпнула тряпку на швабру.
Я удивилась. Потрясающе! Только-только вышла из кабинета, ещё даже отойти на три шага не успела, а уже все всё знают. Или же это была спланированная акция? Тогда зачем он меня так усиленно затаскивал поскорей работать?
— А вы откуда знаете? — с подозрением посмотрела я на уборщицу.
— Да что там знать⁈ — хмыкнула она и принялась возить шваброй по полу, — я курьерскую почту принесла и раскладывала, а вы так орали, что пол-Калинова небось слышало.
Ладно, хоть не масонский заговор, и то ладно.
— Вот такие, значит, пироги, — вздохнула я и хотела уже уйти к себе (да, да, мне полагался отдельный кабинет. Маленькая такая комнатушка, куда помещался один стол, один стул и небольшой стеллаж. Но тем не менее, это был отдельный кабинет!), но была остановлена грозным окриком.
— Погоди! — велела тётя Зина и, воровато оглянувшись, сказала, — отчёт покажи.
— Зачем? — удивилась я.
— Хочу глянуть, где ты так накосячила.
— Ну гляньте, — мне стало любопытно, что она собирается делать, и я протянула ей папку с листами.
— Так… так… так… — тётя Зина вытерла руки об свой серый халат и принялась торопливо перелистывать целыми кипами страниц.
— Так вы же не читаете, — отметила я, заглядывая ей через плечо.
— А! Ну во! — удовлетворённо сказала тётя Зина, долистав до раздела с результатами выполнения плановых показателей, — примерно так я и думала.
— Что? — я решила, что она прикалывается.
— Ты вот что, — продолжала между тем тетя Зина, возвращая мне мой отчёт обратно, — ты возьми прошлогодние отчёты и глянь, что там не так.
— Да зачем мне смотреть⁈
— А ты глянь…