А больше и некого!
И вот что делать?
И тут одна мысль пришла мне в голову.
А почему некого? Ростислав. Прекрасная кандидатура.
Конечно, он липковат, как личность, и довольно мутный, но выбирать не приходится. Ему от меня много чего надо. Грех не воспользоваться.
Осталось придумать причину, которую я ему озвучу.
Я перевернула оладушки на другой бок и принялась сочинять причину. Сказать. Что хочу сделать сюрприз сестре? Глупо, не поверит. Сказать. Что хочу найти компромат на неверного зятя? Тоже как-то так себе.
А что же тогда сказать?
Но обдумать мысль мне не дали — скрипнула дверь и на кухню проскользнула Анжелика. И вид у неё был донельзя задумчивый.
— Что-то случилось, Анжелика? — спросила я. — Что-то на тебя Кашпировский странно подействовал.
— Я получила письмо из Нефтеюганска, — чуть запинаясь, сказала она, — от подружки. Насчёт Белки.
Глава 11
«Взялся за гуж — не говори, что не дюж» — хорошая поговорка, и, главное, к месту. Но, чёрт возьми, где была моя голова, когда я пообещала Всеволоду сделать доклад на очередном молении сектантов⁈
Нет, теоретически, конечно, алгоритм беспроигрышный: я выступаю — поражаю хроноаборигенов харизмой, новизной и раскрепощенным мышлением человека из двадцать первого века — они моментально проникаются, признают моё лидерство — затем я леплю из их податливых душ всё, что угодно. Уточняю, всё, что угодно именно мне. Ага, а потом я становлюсь самой-самой главной среди них и, накрутив братьев и сестёр в правильную сторону, мы стройными рядами шагаем в светлое будущее — возвращать СССР обратно в этом мире и моего Пашку в семью — в моём прошлом.
Звучит красиво. Зато на практике… Мда… Я вздохнула и опять сунула пятерню в донельзя взъерошенные волосы.
В сонной полуночной тишине громко цокали ходики, навевая сонную одурь. Дико слипались глаза. Я сидела на кухне и писала доклад. Ну как писала… рерайтила произвольно куски из каких-то брошюрок, которые сочувственно подсунула мне лучезарная Марина. Причём переписывала я из не по смыслу, а больше интуитивно, так как теологических знаний у меня было не просто в ноль, а в минус. Поэтому я совершенно не ориентировалась во всём этом. Соответственно писала какую-то дикую чушь.
Но зато я прекрасно помнила весь тот поток информации, который регулярно, огромными массивами лился на бедные головы людей из каждого утюга в моём времени. И надеялась, что использую что-нибудь из современных пиар-стретагий и аудитория будет моя. Вот только ничего не могла вспомнить. Поэтому пока просто писала доклад. Решила, что по ходу дела вспомню.
И тут, в тишине, раздался какой-то царапающий звук. Я вздрогнула и поёжилась — ан, нет, вроде тихо. Показалось, наверное. Не успела я вывести на тетрадном листе «Библия отражает истины в полном соответствии с нуждами…», как звук раздался опять.
Я чутко прислушалась — такое впечатление, что кто-то поскребся в дверь. Может, Анжелика или Ричард проснулись? Я опять прислушалась. Нет, так и есть — кто-то тихо царапался и словно шкрябал в дверь.
Тихо-тихо, крадучись, на цыпочках, я проследовала по коридору, дошла до входной двери и выглянула в глазок. Чёрт! В подъезде опять было темно, кто-то снова лампочку спёр и площадка освещалась через окно от уличного фонаря.
А, может, почудилось?
Стараясь, не дышать, я прислушалась. Нет, точно там, за дверью, кто-то есть. Осторожное движение в гулкой пустоте подъезда прозвучало почти оглушительно.
Неужели бандиты? Иначе кто ещё может скрестись ночью в дверь? Хотя зачем им скрестись, они бы с ноги дверь вынесли. Тогда кто?
И тут опять приглушенно постучали. Я аж подпрыгнула, выдав себя.
— Любка, открой! — раздался тихий голос, с хрипотцой.
Женский.
Ещё и меня знает.
Ладно. Если что, я тут, в квартире, не одна, от деда Василия и детей толку нету, но хоть визг поднимут, так что соседи услышать, да и я, если что, буду кричать. Успокоив себя таким образом, я открыла дверь.
На пороге стояла… тра-та-та-там!.. Тамарка!
Да, да, Любашина непутёвая сестра. Выглядела она не очень. И в прошлые разы она смотрелась не особо, но сейчас это было нечто: волосы всклокочены, одежда грязная, вся провонялась.