"Майор Мартин Сервас". Компиляция. Книги 1-8": читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Кофеин, музыка… а сегодня еще пихты и снег, — пробормотал он тихонько, глядя на обочину и ощущая, как засосало под ложечкой.

Сервас в душе считал себя горожанином и воспринимал горы как враждебную территорию. Однако он помнил, что так было не всегда, и в детстве отец каждый год брал его с собой на прогулки по этим долинам. Он объяснял, как называются деревья, рассказывал о скалах, об облаках, и юный Мартен Сервас слушал его с почтительным восхищением. Мать тем временем расстилала на весенней траве скатерть и накрывала стол к пикнику, со смехом называя мужа педантом и занудой. В эти радужные дни в мире царило простодушие. Следя за дорогой, Сервас подумал, что, может быть, он оттого и не приезжал больше сюда, что эти места неизменно напоминали ему о родителях.

Господи, когда же ему наконец удастся очистить свой проклятый чердак от воспоминаний? Было время, когда он даже обращался к психоаналитику.

Через три года тот сдался и заявил:

— Я до чрезвычайности огорчен. Мне очень хотелось бы вам помочь, но я никогда не сталкивался со случаями такой стойкой сопротивляемости.

Сервас тогда улыбнулся, ответил, мол, ничего страшного, неважно, и подумал, что окончание сеансов психоанализа должно положительно отразиться на его бюджете.

Он снова огляделся вокруг. Рама — что надо. Вот только картины не хватает. Канте заявил, что ничего не знает. А Кати д’Юмьер, которая командует местной прокуратурой, настояла, чтобы он приехал один. Интересно, из каких соображений? Он воздержался от высказываний, но такое решение его насторожило. У него под началом находилась следственная бригада из семи человек, и все — шестеро мужчин и одна женщина — были загружены работой под завязку. Накануне они закончили расследовать дело об убийстве бомжа. Его тело со следами побоев обнаружили в пруду недалеко от деревни Ноэ и от шоссе, куда он, видимо, шел. Чтобы найти виновных, понадобилось меньше двух суток. Шестидесятилетнего бродягу за несколько часов до смерти видели в компании троих подростков из деревни. Самому старшему было восемнадцать лет, самому младшему — двенадцать. Поначалу они все отрицали, но потом достаточно быстро сознались. У них не было никакого мотива и ни малейшего раскаяния.

— Это был отброс общества, никчемный человек, — заявил старший.

Никто из них не состоял на учете ни в полиции, ни в каких-либо социальных службах. Дети из приличных семей. Хорошо учились, не были связаны с дурными компаниями. От их равнодушия у всех, кто участвовал в расследовании, кровь стыла в жилах. Сервас до сих пор помнил румяные лица мальчишек и большие ясные глаза, смотревшие на него безо всякого страха, даже с вызовом. Он попытался вычислить, кто был зачинщиком — в таких делах всегда есть заводила, — и, похоже, нашел. Им оказался не старший из парней, а средний по возрасту. Парадоксально, но его звали Клеман…[4]

— Кто на нас настучал? — спросил мальчишка в присутствии ошеломленного адвоката, с которым только что отказался иметь дело под предлогом, что тот никуда не годится. По закону он имел на это право…

— Здесь вопросы задаю я, — сказал полицейский.

— Держу пари, что это старуха Шмитц. Вот шлюха!

— Уймись. Придержи язык, — урезонивал его адвокат, нанятый отцом.

— Ты не на школьном дворе, — заметил Сервас. — Знаешь, сколько вам светит, тебе и твоим дружкам?

— Ну, об этом еще рано говорить, — слабо возразил адвокат.

— Она достукается, п… старая! Сама напрашивается, чтобы ее укокошили. А я до этого охоч!

— Прекрати ругаться! — раздраженно цыкнул на него адвокат.

— Ты меня слышишь? — начал заводиться Сервас. — Вы рискуете сесть на двадцать лет. Посчитай!.. Когда ты выйдешь, будешь уже старым.

— Прошу вас, — снова начал адвокат. — Пожалуйста, без этого…

— Старым, как ты, что ли? А тебе сколько? Тридцать? Сорок? Неплохо живешь, вон, и пиджак бархатный. Небось, немалых денег стоит. Что это вы тут мне шьете? Да это не мы! Ничего мы не делали, блин! В натуре, ничего не делали! Вы что, идиоты или как?

«Парень чист, — припомнил Сервас, чтобы заглушить поднимавшийся гнев. — У него никогда не было неприятностей с полицией, в школе вроде бы тоже».

Адвокат побелел и покрылся крупными каплями пота.

— Это тебе не телесериал, — спокойно произнес Сервас. — Отсюда ты уже не выйдешь. Ты уже сел. Если среди нас и есть идиот, так это ты.

Не похоже было, чтобы мальчишку проняло. Это достало Серваса. А парень по имени Клеман, казалось, не отдавал себе отчета в тяжести предъявленных ему обвинений. Сервасу уже приходилось читать статьи о подростках, которые насиловали, убивали и пытали, совершенно не сознавая ужаса содеянного. Они словно участвовали в компьютерной или ролевой игре, которая просто не задалась. До этого дня он отказывался верить в подобные вещи, считая все преувеличениями журналистов, а теперь сам столкнулся с этой жутью. Самым страшным оказалась не апатия трех юных убийц, а то, что такого рода дела перестали быть исключениями. Мир превратился в огромное поле для все более преступных экспериментов, которые Бог, дьявол или случай затевали в своих пробирках.

Вернувшись на рассвете домой, Сервас долго мыл руки, потом сбросил одежду и минут двадцать стоял под душем, чтобы смыть с себя все это и почувствовать, как теплая вода уносит грязь. Потом он взял с этажерки томик Ювенала и открыл его на тринадцатой сатире.

«А ведь мы сами сделали этих мальчишек такими, какими они стали, — сказал он себе, закрывая книгу. — Какое же у них будущее? Да никакого. Все пошло прахом. Негодяи набьют себе карманы на этом деле и будут красоваться на телеэкранах, а родителей этих ребят уволят с работы, и в глазах собственных детей эти люди превратятся в проигравших. Почему они не бунтуют? Почему вместо автобусов и школ не поджигают модные бутики, банки или дворцы власть имущих?»

Наверное, он рассуждал как старик, махал кулаками после драки. Может, это оттого, что ему уже без нескольких недель сорок? Заниматься дальше тремя подростками Сервас предоставил своей следственной группе. Сейчас отвлечься было очень кстати, хотя он и не знал, что его тут ожидает.

Следуя указаниям жандарма, Сервас обогнул Сен-Мартен, не заезжая в город. Сразу за второй круговой развязкой дорога пошла вверх, он увидел внизу белые городские крыши, съехал на обочину и вышел из машины. Город оказался больше, чем думал Сервас. Там, откуда он приехал, сквозь дымку тускло проступали просторные снежные поля, а на том берегу реки, на востоке, виднелись промышленная зона, кемпинги и множество районов социального жилья, с длинными и низкими домами. Центр города, с его переплетением узких улочек, раскинулся у подножия самой высокой в окрестностях горы. Поросший пихтами склон пересекала двойная линия фуникулера.

Туман и снег искажали расстояние между городом и Сервасом, смазывали детали, и ему пришло в голову, что Сен-Мартен так просто не сдастся, его надо будет брать хитростью, а не штурмом.

Он снова сел в машину. Дорога поднималась все выше. Было видно, что летом здесь все буйно росло, и обилие листвы, хвои и мха не могли скрыть даже зимние снегопады. Повсюду слышался голос воды: ключей, речек, ручейков… Опустив стекло, он проехал пару деревень, где половина домов выглядела необитаемой. Появился новый указатель: «ГИДРОЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ, 4 км».

[4] Клеман (фр. Clement) — милосердный.