Сервас промолчал.
– Рано или поздно они тобой заинтересуются. Тобой – и твоими перемещениями в ту ночь. Представляешь, какие будут последствия, если выяснится, что ты ездил в Сен-Мартен и «забыл» об этом упомянуть.
– Представляю.
– Хорошо, что я не успел его отослать…
Сервас почувствовал, как в душе его закипает ярость. Он мгновенно почувствовал страх Стелена. Похоже, на встрече было сказано нечто изменившее его позицию. Разве комиссар не должен был повести себя прямо противоположным образом и оказать полное доверие подчиненному, с которым проработал столько лет?! Интересно, что будет, если ситуация действительно ухудшится? Будет Стелен сражаться за него или постарается всеми правдами и неправдами сберечь свое кресло? Стелен всегда был прямым человеком (не то что его предшественник Вильмер), они с Сервасом хорошо понимали друг друга, но друзья, как известно, познаются в беде; что уж говорить про начальство…
– Мартен…
– Да?
– Две ночи назад, в Сен-Мартене… ты видел его или нет?
– Жансана? Нет. Но… Я видел силуэт… Повторяю: я бежал за кем-то, кто мог быть Жансаном. А мог и не быть. Он смотрел на меня из парка. Я пошел к нему. Он побежал, я следом, но силуэт исчез в лесу. Была полночь, я вернулся к машине и нашел записку на лобовом стекле, под «дворником».
– Записку? В прошлый раз ты о ней не упомянул.
– Не упомянул. Там было написано: «Испугался?»
– Господи…
Стелену как будто явился призрак жены, ушедшей в лучший мир два года назад.
– Жансана пристрелили из полицейского оружия, – сказал он. – Они будут искать мотив. И твой окажется самым убедительным.
Сервас напрягся. Узнав, что Жансан убит из пистолета, принадлежащего легавому, он первым делом проверил, на месте ли его собственный.
– О чем ты говоришь? Какой мотив?
– Не прикидывайся дурачком, Мартен! Этот тип выстрелил тебе в сердце, и ты чуть не умер. Ты сам сказал мне, когда вышел из комы, что считаешь его убийцей женщины из Монтобана, избежавшим наказания. И он угрожал твоей дочери!
– Не угрожал – попытался намекнуть, что…
– А ты ринулся в Сен-Мартен – никого не предупредив, не подготовившись! – перебил подчиненного Стелен. – Среди ночи, черт бы тебя побрал! Ты видел Жансана за несколько часов до того, как его убили, будь он трижды неладен!
Шеф никогда так не распалялся. Он в ярости, а может, получил пенделя от руководства.
– Мы в полной заднице, – угрюмо добавил Стелен, и Мартен услышал в его голосе страх. «Чертов перестраховщик. – Эта мысль не первый раз приходила майору в голову. – Он всегда, любой ценой, стремится избежать бури, даже если это идет во вред делу. Меня старик сдаст не задумываясь, если придется спасать собственное благополучие».
Сервас посмотрел на Стелена – тот снова был непроницаемо-спокоен, только лицо посерело до землистости – и сказал:
– Я возьму на себя всю ответственность.
– Мне нужен новый рапорт – без малейших умолчаний, – ответил комиссар, стряхнув оцепенение. – Опишешь все в деталях.
– Напомнить тебе, что не я придумал умолчать о марш-броске в Сен-Мартен? – Сервас поднялся и резко оттолкнул стул.
Стелен не отреагировал, он снова был мыслями в другом месте. Готовил пути отхода. Размышлял о последствиях для своей карьеры, до сей поры такой успешной, стремящейся вверх. Нужно решить, как ликвидировать гнилую ветку, пока она не заразила все дерево. Как установить противопожарный щит между собой и Сервасом.
– Ну и?.. – спросила Кирстен на террасе «Кактуса».
– Ну и ничего, – ответил Сервас, усаживаясь напротив. – Будет внутреннее расследование.
– Ага…
Последнее на ее памяти внутреннее расследование в Норвегии затеяли после бойни на острове Утёйе, куда приплыл Андерс Брейвик и убил шестьдесят семь человек, в основном подростков. Целью того расследования было выяснить, почему норвежская полиция прибыла с таким опозданием. После сообщения о происшествии прошло полтора часа, за которые Брейвик вдоволь настрелялся. Дознаватели из службы собственной безопасности задали вполне резонные вопросы: почему вы не полетели на вертолете и как получилось, что катер вышел из строя? (Он был слишком мал для такого количества людей и оборудования, вот и дал течь!)