– Что?! Да вы совсем больной?
Гнев вытеснил животное желание. Мужчина насмешливо улыбнулся, открыл рот, и Эмманюэль приготовилась выслушать поток ругательств, но он только пожал плечами, развернулся на каблуках и пошел к двери.
Она посмотрела на лес и черный профиль горы. В глубине снова заулюлюкала птица, и у Маню заледенел позвоночник. Ну хватит, пора присоединиться к остальным.
Бельтран смотрел, как блондинка разувается у порога. Они с уродом простояли на улице пять минут, а она вся красная, как клетки скатерти на столе. Что-то между ними произошло, и женщине это не понравилось.
– Всё в порядке? – спросил он.
Она кивнула, но выражение лица говорило об обратном.
Эмманюэль Вангю молча разложила спальник на матрасе чуть в стороне от других. На топчанах не хватало мест; кроме того, она плохо переносила посторонние запахи, храп и – главное – не хотела спать рядом с напугавшим ее мужчиной. Шесть дней в неделю Маню работала бухгалтером. На удаленном доступе, дома, в тишине. Она впервые отправилась в поход с незнакомыми людьми и думала, что, добравшись до финиша, все слишком устанут, чтобы вести беседы, но остальные болтали друг с другом, а трое мужчин так увлеклись, что не замечали никого вокруг.
– Говоришь, они насиловали ее на глазах у мужа? – с жадным интересом спрашивал Бельтран.
– Ну да, привязали вот здесь и трахали. – Палёный ткнул пальцем в центральную балку, державшую крышу дома, и снова наполнил рюмки.
– К пыточному столбу, – с отвращением в голосе произнес проводник и выпил одним глотком, как воду.
Она подошла к печке. Ощутила животворный жар и расслабилась.
– Когда это случилось?
– Десять лет назад.
Палёный улыбнулся собеседникам, и это улыбка больше напоминала жестокий волчий оскал. Он не снял капюшон – прятал изуродованный голый череп.
– Десятого декабря.
– Сегодня десятое декабря, – дрожащим голосом произнесла Коринна, брюнетка с короткой стрижкой и загорелым лицом.
– Я пошутил… – Человек со шрамами подмигнул ей.
Никто не засмеялся, и в комнате повисла тишина.
– Откуда ты узнал эту историю? – спросил Бельтран.
– Да она всем известна.
– Мне – нет. – Коринна покачала головой. – А ведь я местная.
– Я имел в виду проводников и горцев. А ты – городская, дантистка.
– Она могла быть моей пациенткой. Как ее звали?
– Понятия не имею.
– Давайте сменим тему, – попросила Эмманюэль.
В ее голосе прозвучали раздражение и страх. Внезапно на крыше что-то загрохотало, все вздрогнули, подняли головы. Все, кроме обожженного.
– Что это было?
– О чем ты?
– Не говорите, что не слышали.
– Не слышал чего?