15. Школа
Сервас похолодел. Ему показалось, что тень, омрачившая пейзаж, накинула траурную вуаль на его мысли. Он выглянул на улицу. Там, где секунду назад стоял человек в черном пальто, не было никого, кроме прохожих.
Господи боже ты мой, кто этот мальчик?
– До прошлого года он был записан в школу Жюль Верна, – сказал мэр, как будто услышал мысленный возглас Серваса. – Но теперь его здесь нет.
– А вы, случайно, не знаете, где он? – спросила Кирстен.
Мэр ответил по-английски:
– Мне известно одно – в нашей академии его нет.
Он повернулся к Сервасу. Прищурился – его не оставило равнодушным расстроенное лицо полицейского. Чиновнику такого ранга неприятно осознавать, что он не понимает сути ситуации.
– Покажите, пожалуйста, где находится школа Жюль Верна, – попросила Кирстен, кивнув на висящий на стене план города.
Сервас внезапно «сдулся», совсем лишившись сил, и норвежка перехватила управление. Он спросил себя, откуда у нее подобная идея. Совершенно ясно, что она понимает, как мыслит Гиртман, куда лучше, чем хочет показать.
– Конечно, сейчас… – Мэр кивнул.
Длинная белая аллея между двумя рядами старых платанов, облысевших из-за ранних холодов. Толстые узловатые ветви, засыпанные снегом, напоминали ему персонажей диснеевских мультфильмов, которые он так любил в детстве. Снегоуборщик освободил середину аллеи, ведущей к школе. Они прошли мимо низенького снеговика, которого явно слепили младшие дети: голова была странной формы, и стоял он… набекрень. Просто гном какой-то, злой и уродливый.
За аллеей и порталом открывался старомодный внутренний двор, и Сервас вспомнил «Большого Мольна» [236] и собственное детство на юго-западе Франции. Сколько детей росло в этих местах, сколько личностей сформировалось и определилось, оказавшись вне кокона семьи и сделав неожиданное открытие: «оказывается, мир существует, и он многогранен!» Многие ли вышли в мир, готовые сразиться с жизнью, укротить невезение? А скольким будущим жертвам невезения предстоит вечно разрываться между случайностями и рисками бытия, не имея сил справиться с ними? Правда ли, что именно здесь все решается, как полагают некоторые? Сколько мальчишек познали тут первый опыт общественной жизни, жестокость себе подобных и проявили неподобающие чувства? Сам Сервас почти ничего не помнил о том периоде своей жизни.
Двор был пуст, дети сидели по классам. Ветер сдувал снег с деревьев, подталкивал людей в спину, мороз превращал каждый выдох в летучий султанчик. Под крытой галереей появилась женщина; обеими руками она придерживала у горла воротник пальто. Крашеная блондинка лет пятидесяти; лицо открытое, но строгое.
– Мэр предупредил о вашем приходе. Вы из полиции, так?
– Региональная служба судебной полиции Тулузы, – ответил майор, доставая удостоверение. – Это Кирстен Нигаард, полиция Норвегии.
Директриса нахмурилась. Протянула руку.
– Могу я взглянуть?
Сервас отдал ей документ.
– Не понимаю… – сказала она, изучая удостоверение. – У вас та же фамилия, что у Гюстава. Он ваш сын?
– Это совпадение, – ответил Сервас и понял, что женщина не поверила.
– Гм-гм… Что вам нужно от мальчика?
– Он исчез. Возможно, ему грозит опасность.
– Не могли бы вы сообщить подробности?
– Нет.
Директриса напряглась.
– Что вы хотите выяснить?
– Мы можем войти? Сегодня очень холодно.
Час спустя они знали о Гюставе немного больше. Собеседница нарисовала довольно точный портрет: мальчик с блестящими способностями и странными скачка́ми настроения. Меланхолик. Одиночка. У него практически не было друзей, и на переменах, во время игр во дворе, он нередко становился козлом отпущения. «К черту Руссо, – подумал Сервас, – детям не нужны другие дети, чтобы быть жестокими, злыми и лицемерными: у них это в крови, как у всего остального человечества». Происходит обратное: общаясь, иногда становишься лучше, а если повезет, будешь хорошим человеком до конца дней. Или не будешь. Сервас научился честности в десять лет, читая «Боба Морана» [237] и Жюль Верна.
Опекунами ребенка значились бабушка с дедушкой. Как и мэр, педагог нашла информацию в Ученической базе. Она объяснила, что службы мэрии утвердили запись ребенка в школу, не указав ответственных родственников, и, когда она запросила досье, пришло предупреждение.
[236] «Большой Мольн» – роман А. Фурнье (1886–1914). Это и автобиографическое произведение, и настоящее приключение, точно передающее атмосферу, состояние души, трогательное описание местности, персонажей, чувств, пережитых автором.
[237] Боб Моран – герой серии романов, созданных в декабре 1953 г. бельгийским романистом Анри Верном (настоящее имя Шарль-Анри-Жан Девизм). Эти романы были впоследствии адаптированы в комиксах. Боб Моран – не герой-супермен, а просто герой, которому не чужды обычные человеческие чувства, в том числе страх, боль, растерянность, жалость и милосердие.