— Пока нет…
— Черт возьми, что ты творишь, Мартен?! Ты в отпуске по болезни, не забыл? Тебе запрещено проводить следственные действия.
— А ты явился, чтобы мне об этом напомнить? Мог бы позвонить… Я ничего не расследую — просто уточняю некоторые моменты.
Эсперандье укоризненно покачал головой:
— Спасибо за «теплый» прием, господин майор… Ладно, расскажи, как у тебя дела?
Сервас сразу пожалел, что сорвался: Венсан был единственным, кто регулярно навещал его «в заточении».
— Шарлен тебя просветила? — спросил он уже более спокойным тоном.
— Ну… Она сказала, что ты очень неплохо выглядишь.
Майор коротко кивнул:
— Не сердись, Венсан, ты знаешь, как я к тебе отношусь… как ценю, что ты сюда таскаешься — не то что другие…
— У этого заведения не самая лучшая репутация…
— Неужели? Интересно, почему? — съязвил Сервас. — Кормят тут отвратительно, но в остальном жизнь вполне сносная: занимаешься спортом, дышишь свежим воздухом, сгребаешь сухие листья, играешь роли в современных пьесах… Наши коллеги что, боятся заразиться?
Эсперандье кивнул:
— Сорок самоубийств полицейских в год, это настораживает.
Затем он кивнул на коробку:
— Откуда это?
— Получил сегодня по почте. Внутри была фотография, — объяснил Мартен и протянул подчиненному снимок космической станции. — А четыре дня назад мне прислали электронный ключ от гостиничного номера. В точно такой же коробке… От номера, где покончила с собой Селия Яблонка…
Глаза лейтенанта загорелись, как две тысячеваттные лампочки.
— Ты поэтому ввязался в расследование?
— Да…
— Есть идеи насчет личности отправителя?
— Ни одной.
— Если об этом узнают, Мартен…
— Будешь ты мне помогать или нет?
— Говори, что делать…
— Нужно узнать, подавала ли Селия Яблонка куда-нибудь жалобу, заявляла ли, что ее преследуют, угрожают, делилась ли опасениями с кем-нибудь из близких; в деле таких данных нет. Необходимо выяснить, была ли девушка склонна к депрессии, совершала или нет попытки самоубийства. И наведи справки насчет коробки: это ширпотреб или же такие выпускают маленькими партиями, кто их делает…
— Ладно, предположим, я соглашусь помогать тебе; но не суйся, куда вздумается, и не заявляй, что ты при исполнении и ведешь официальное расследование! Рано или поздно это дойдет до ушей начальства.
— Начальства? — Сервас помрачнел. — Думаешь, наши шефы часто здесь бывают? А ведь мы все еще полицейские — насколько мне известно… Члены большой дружной семьи. — Последние слова он произнес с горьким сарказмом. — Как бы ты охарактеризовал эту «семейку»? Она дружная или неблагополучная? Сказать, что я думаю? Большинство легавых, которые обретаются в этом заведении, хоть раз да совали дуло пистолета в рот. Что в такие моменты делали их начальники?
Лицо Венсана потемнело:
— И все равно ты не можешь переть напролом.