— Прекрасно, Илан. Мы приняли к сведению твое… «особое мнение», но я спрашивал не об этом. Ты получал мейлы недопустимого содержания? — потребовал у него ответа Гийомо.
— Да, — еле слышно отозвался Илан.
— Я не расслышал, не мог бы ты говорить чуть громче?
— Да… — задавленным голосом повторил помощник Кристины.
— С того же IР-адреса?
— Да.
— С подписью?
— Да…
— С подписью «Кристина»?
Ведущая стукнула кулаком по столу:
— Хватит!
— Заткнись, Кристина! Итак, Илан?
Мадемуазель Штайнмайер поймала на себе мстительно-торжествующий взгляд стажерки.
— Да, но это не значит… — промямлил радиожурналист.
— Когда ты получал эти мейлы? — настаивал на ответе его начальник.
— Кажется… в прошлом месяце… но очень недолго. Повторяю: я люблю работать с Кристиной и у меня нет к ней ни малейших претензий. Я уверен — ее подставили. Другого объяснения не существует.
Илан послал Корделии недобрый взгляд.
— И какого рода были присланные мейлы? — невозмутимым тоном продолжил допрос Гийомо.
— Ну… в общем… недопустимые — по вашему определению… — выдавил Илан.
— Не мог бы ты уточнить?
— О, господи… В них были всякие… как бы это сказать…
— Авансы?
— Да.
— Сексуального характера?
— Вроде того… но повторяю, это скоро прекратилось.
— Сколько таких писем ты получил?
— Несколько…
— А поточнее?
— Может, десять…
— Скорее десять или скорее двадцать?