— Привет, Мартен… — услышал он знакомый голос.
Это был Дегранж, инспектор Службы общественной безопасности, прямой, честный, наделенный от природы чутьем, которому мог бы позавидовать самый породистый бладхаунд. Прежде чем перейти в уголовную полицию, Сервас был его напарником и полностью ему доверял.
— Сколько лет, сколько зим… — протянул Дегранж. Ему была известна история с «польской коробкой», но сдержанность и чувство такта не позволяли ему упомянуть об этом впрямую.
— Я в отпуске по болезни, — ответил Сервас.
Без комментариев…
Затем Мартен из вежливости поинтересовался, как поживают дочери Дегранжа. Обе были немыслимыми красотками, росли не по дням, а по часам и вызывали восхищение у всех окружающих.
— Ты вряд ли звонишь, чтобы поболтать о моих девочках, Мартен, я угадал? — спросил наконец инспектор.
Сервас решил не темнить:
— Имя Селия Яблонка тебе что-нибудь говорит?
— Девушка, перерезавшая себе горло в отеле «Томас Вильсон»? Конечно.
— Я хочу посмотреть то дело…
— Зачем?
Прямо и без обиняков. Майор знал, что его бывший коллега ждет такого же прямого ответа, и предпочел сказать правду:
— Кто-то прислал мне ключ от номера, где она умерла.
Пауза.
— Есть идеи насчет личности «дарителя»? — уточнил наконец Дегранж.
— Ни одной.
Еще одна пауза.
— Ключ, говоришь? — снова подал голос инспектор.
— Да.
— Ты доложил начальству?
— Нет.
— Черт бы тебя побрал, Мартен! Ты же не собираешься снова открыть это дело и вести его в одиночку?
— Я всего лишь хочу прояснить кое-какие детали. Если что-нибудь раскопаю, сообщу Венсану и Самире. Нужно проверить факты.
— Какие?
— Что?
— Какие факты?
Сервас ответил с секундной задержкой:
— Вообще-то я хочу найти того или ту, кто прислал мне ключ, и думаю, что ответ может быть в этом деле.
Дегранж промолчал, и Мартен понял, что тот размышляет.