Детектив не ответил. Проклятье! Думай! Он наверняка стоит в углу за дверью с тяжелым предметом в руке, а может, и с пушкой. Она держала свой пистолет двумя руками, как учили в академии, потом медленно потянулась левой рукой к карману, где лежал айфон.
Внезапно раздался щелчок, и у нее зашлось сердце. Свет погас, и вся квартира погрузилась в темноту. Потом молния на секунду осветила коридор, прогремел гром, и снова стало темно. Единственным источником освещения остались уличные фонари и неоновая вывеска кафе. Струи дождя стекали по оконным стеклам, отбрасывая на пол черные змеящиеся тени. Циглер нервничала все сильнее. Она сразу поняла, что Йованович опытный и очень опасный человек. Неизвестно, чем толстяк занимался раньше, но он знал все хитрости сыска. Жужка при таких обстоятельствах сказала бы: «Стремно».
Следователь Сарте запирал дверь кабинета, когда в коридоре раздались шаги.
— Как вы сюда попали?
— Я депутат, — усмехнулся посетитель.
— Этот дворец правосудия — настоящий проходной двор… Кажется, мы не уславливались о встрече. Мой рабочий день закончился. Вас, кажется, пока не лишили депутатской неприкосновенности, — съязвил Сарте. — Но можете быть спокойны: я выслушаю вас, когда придет время, и задам еще много вопросов. Наши… отношения только начались.
— Я вас надолго не задержу.
Следователь даже не пытался скрыть свое негодование. Все политики одинаковы! Считают себя выше закона, думают, что служат стране, государству, а на самом деле заботятся только о собственных интересах.
— Что вам нужно, Лаказ? — спросил он, даже не пытаясь быть вежливым. — У меня нет времени на интриги.
— Я хочу сделать признание.
На небе полыхнула молния, задрожали стекла, и в тот же момент завибрировал телефон, напугав Серваса. Он протянул руку, пытаясь нащупать его на тумбочке, но Эсперандье оказался проворней.
— Нет, я его помощник… Да, он рядом… Сейчас, мадам…
Венсан вложил сотовый в ладонь Сервасу и вышел в коридор.
— Слушаю…
— Мартен? Ты где?
Марианна.
— В больнице.
— В больнице? — По голосу он понял, что она изумлена и напугана. — Что случилось?
Сервас рассказал.
— Боже мой! Хочешь, я приеду?
— Уже восемь, тебя не пропустят, — ответил он. — Приезжай завтра, если хочешь. Ты одна?
— Да. Почему ты спрашиваешь?
— Запри дверь и ставни. И никому не открывай. Договорились?
— Ты меня пугаешь, Мартен.
«Мне тоже страшно, — едва не признался он. — Я умираю от страха. Беги. Не оставайся одна в пустом доме. Переночуй в другом месте, пока этого психа не задержат…»
— Ничего не бойся, — сказал он. — Сделай, как я сказал.
— Мне звонили из суда. Юго завтра выпустят. Он плакал, когда мы говорили по телефону. Надеюсь, этот ужасный опыт его не…
Марианна не закончила фразу. Ее переполняли облегчение, радость за сына и тревога за него.
— Может, отпразднуем втроем?
— Хочешь сказать…