— Конечно. Но кроме того, ты меня любил. Как бы ты отреагировал, узнав?
— А ты меня любила? — спросил Сервас, не отвечая на ее вопрос.
Она бросила на него гневный взгляд, и он на мгновение увидел перед собой прежнюю Марианну.
— Не смей во мне сомневаться.
Он печально покачал головой.
— Наркотики… Франсис уже тогда снабжал тебя? Как… как я мог быть так слеп? Ничего не замечать… все то время, что мы были вместе…
Марианна подошла так близко, что он увидел каждую морщинку у ее рта и в уголках глаз, все затейливые узоры ее радужек. Она прищурилась, вглядываясь в его лицо.
— Так вот что ты подумал? Думаешь, я бросила тебя только из-за этого? Из-за… наркотиков? Так ты обо мне думаешь?
Мартен увидел, как ее глаза полыхнули черным огнем. Гнев. Ярость. Злоба. Гордость… Ему вдруг стало ужасно стыдно. Стыдно за то, что он сейчас делал.
— Чертов идиот! Прошлой ночью я сказала тебе правду: Франсис всегда готов был выслушать меня, а ты блуждал где-то далеко, терзался чувством вины, тебя мучили воспоминания о прошлом. Быть с тобой значило жить с призраками твоих родителей. С твоими страхами и кошмарами. Я больше не могла, Мартен. В самом конце тень в тебе возобладала над светом… Это было выше моих сил… Я старалась, Господь свидетель, я очень старалась… Франсис оказался рядом, когда я больше всего в этом нуждалась… Он помог оторваться от тебя…
— И доставал наркотики.
— Да.
— Он манипулировал тобой, Марианна. Ты сама сказала — это единственное, в чем он талантлив. Он воспользовался тобой. Против меня.
Она подняла голову, и он увидел ее ожесточившееся лицо.
— Знаю. Когда я это осознала, то захотела причинить ему боль, ударив по слабому месту — гордости. И бросила его. Дала понять, что он для меня — ничто, что так было всегда. — Ее голос звучал бесконечно устало, сломленно, виновато. — А потом появился Матье. Он меня вытащил. Матье ничего не знал и считал меня чистой, безупречной. Бохе удалось то, чего вы оба сделать не сумели. Он меня спас…
— Как я мог спасти тебя от того, о чем понятия не имел? — возмутился Сервас.
Она пропустила его замечание мимо ушей и отвернулась к озеру.
— Давно ты… — спросил он, любуясь безупречным профилем.
— Снова начала? После смерти Матье… В этом городе студентов почти столько же, сколько жителей. Найти дилера труда не составило.
— Ты знаешь Хайзенберга?
Она кивнула.
— Марго кое-что мне рассказала… — Сервас резко сменил тему, не в силах длить мучительное объяснение. — Сегодня ночью она видела в горах странную сцену. Ты знаешь озеро Неувьель?
Он пересказал ей описанную дочерью сцену и прочел в ее взгляде недоумение и удивление.
— Вчера было семнадцатое июня, — сказала Марианна, когда Сервас закончил. — Семнадцатое июня две тысячи четвертого. Ты должен помнить…
Он молча ждал продолжения.
— Авария с автобусом. Все газеты писали об этом на первых полосах.
Да, он что-то смутно припоминал. Новость, затерявшаяся в потоке других новостей. Катастрофы, убийства, войны, несчастные случаи… Автобусная авария. Не первая и не последняя. В этой было много жертв. Погибли дети.
— Девятнадцать жертв — семнадцать детей и двое взрослых, учитель и пожарный, — напомнила Марианна. — Водитель потерял управление, съехал с дороги, и автобус рухнул в озеро. Он два часа висел на склоне, зацепившись колесами за деревья, и многих детей спасли.
Сервас посмотрел на Марианну.
— Почему ты так хорошо это помнишь?