В этом Сервас был согласен с Лаказом, но показывать этого не стал.
— Ваша жена сказала правду? — строго спросил он.
Они снова встретились в ультрасовременном доме в богатом квартале, выстроенном в сердце леса. Так пожелал депутат, когда майор позвонил в мэрию. Госпожа Лаказ поздороваться не вышла… Солнце проникало в комнату через жалюзи, освещая черные стены, завешанные фотографиями «во славу» хозяина здешних мест.
— Да.
— Вы убили Клер Дьемар?
— Полагаю, я должен напомнить, что вы не можете вести расследование без ордера, а чтобы получить этот ордер, меня должны лишить депутатской неприкосновенности. Кроме того, мне следует немедленно вызвать адвоката, но я отвечу на ваш вопрос: нет, майор, я ее не убивал; я любил Клер, а Клер любила меня.
— Юго Бохановски изложил мне иную версию: по его мнению, Клер собиралась расстаться с вами.
— Неужели? И почему же?
— Клер и Юго были любовниками.
— Вы это серьезно? — искренне удивился депутат.
Майор кивнул. Лаказ нахмурил лоб, на его лице отразилось сомнение.
— Мальчишка выдумывает… Клер никогда мне о нем не рассказывала. А ведь мы строили планы на будущее…
— В прошлый раз вы сами признали, что Клер не хотела, чтобы вы уходили от жены.
— Вы правы. Она не была до конца уверена в собственных желаниях. И не хотела ни о чем слышать, пока Сюзанна в таком… состоянии.
— То есть пока она… жива?
Глаза политика потемнели.
— Скажите честно, Лаказ, вы в последнее время следили за Клер? У вас были сомнения на ее счет?
— Нет.
— Вы знали о ее связи с Юго Бохановски?
— Нет.
— Вы были вместе в пятницу вечером?
— Нет.
Три твердых «нет», три уверенных ответа.
— Где вы были в пятницу вечером?
Вместо ответа — улыбка и непроницаемый взгляд.
— Этого… я не могу вам сказать.
Политик произнес эти слова с улыбкой, в которой была невероятная ирония, словно он внезапно осознал комизм ситуации — и всю ее безнадежность. Сервас вздохнул.
— Черт вас побери, Лаказ! Я буду вынужден обратиться к следователю, и, если вы откажетесь сотрудничать, он наверняка потребует лишить вас депутатской неприкосновенности. Вы губите себя и свою карьеру!
— Ошибаетесь, майор. Вот если я отвечу на ваш вопрос, на моей карьере можно будет поставить крест. Я оказался между молотом и наковальней.
Эсперандье слушал один из лучших, по его мнению, ро́ковых альбомов 2009 года — «West Ryder Pauper Lunatic Asylum» Kaсабьяна, вещь под названием «Fast Fuse». Кто-то постучал в стекло с пассажирской стороны. Венсан убавил звук и открыл дверь.