— Неужели? Как звали ту студенточку, с которой ты познакомился после меня?
— Александра. Я на ней женился. А потом развелся.
Странно бывает вот так вдруг осознать, что описание собственной жизни укладывается в несколько фраз. Странно и депрессивно.
— А сейчас у тебя кто-то есть?
— Нет.
Еще одна пауза.
— Теперь понятно, почему ты ведешь себя как неотесанный грубиян, — попыталась пошутить Марианна. — Ты похож на старого холостяка, Мартен Сервас.
Она произнесла это делано-легкомысленным тоном, и Сервас был благодарен ей за попытку разрядить обстановку. Вечерний сумрак убаюкивал их, вино расслабляло.
— Мне страшно, Мартен, — вдруг призналась она. — Я в ужасе, умираю от страха… Поговори со мной о моем мальчике. Вы выдвинете против него обвинение?
Голос Марианны сорвался. Сервас видел страх в ее глазах и муку на лице. Он понял, что она с самого начала хотела говорить только об этом. Все остальное ее не волновало. Он попытался найти верный тон.
— Если он предстанет перед судьей сегодня, это более чем вероятно.
— Но ты сказал мне по телефону, что у тебя есть сомнения. — В голосе женщины прозвучала отчаянная мольба.
— Об этом пока рано говорить, но мне нужно кое-что прояснить, — ответил Сервас. — А пока… я не хочу подавать тебе ложную надежду.
— Спрашивай.
— Юго курит?
— Бросил несколько месяцев назад. Почему ты спрашиваешь?
— Ты знала Клер Дьемар.
Это был не вопрос — утверждение.
— Мы дружили. Нет, не так — приятельствовали. Она жила в Марсаке одна, я тоже. Ты понимаешь, что я имею в виду.
— Клер рассказывала тебе о своей личной жизни?
— Нет.
— Но ты что-нибудь знала?
— Да. Конечно. Я, в отличие от тебя, не уезжала из Марсака. Я знаю всех, и все знают меня.
— Что именно тебе известно?
— Слухи… О ее личной жизни.
— Какого рода?
Сервас видел, что Марианна колеблется. Когда-то она терпеть не могла сплетни. Но сейчас на кону была судьба ее сына.
— Болтали, что Клер коллекционирует мужчин. Использует их и выбрасывает, как одноразовые салфетки, и ее это забавляет. Что она разбила несколько сердец.
Сервас посмотрел на Марианну. Подумал о сообщениях в компьютере. В них была искренняя любовь — страстная, всепоглощающая, безграничная. Они не укладывались в нарисованный Марианной портрет Клер.
— При всех обстоятельствах она умела хранить тайну. А имен я не знаю.