— Ни в коем случае! Вы не имеете права повреждать чужую собственность.
— Но…
— Никаких возражений! Это приказ, гренадер номер семьдесят семь. У вас есть ключ? — обратился Вальтер к помощнику.
— Да, есть. Но я не имею права…
— Имеете. Сейчас же откройте дверь, если не желаете приобрести новые проблемы, — непреклонно произнес секретарь.
Парень сглотнул и дрожащими руками принялся открывать дверь. Через мгновенье мы вчетвером, считая собаку, вошли в кабинет адвоката. И я поняла, почему мои угрозы и гневные тирады никак не подействовали на господина Тюдора. Теперь его ничто не могло беспокоить.
Помощник адвоката, бледнея, осел на пол. В комнате до сих пор чувствовался запах пороха. Револьвер валялся на полу. В неестественно закинутой голове алела небольшая дырочка с запекшейся кровью. Господин Тюдор выбрал самый простой путь уйти от ответов. На столе лежало недавно законченное письмо. Чернила влажно блестели на свету. Незакрытая ручка покоилась рядом. Вальтер подошел к столу и зачем-то закрутил колпачок, затем взял письмо. Его строки были обращены к нам.
На этих словах письмо обрывалось. Как и говорил господин Тюдор, документы на владение фабрикой мы обнаружили здесь же, на столе, рядом с последним признанием. Все дела были улажены, и на следующее утро первым поездом мы покинули Босвелл. Но до этого произошло кое-что еще.
Мы стояли на станции в ожидании прибытия нашего поезда, как вдруг ко мне подскочил незнакомый человек.
— Вы, если я не ошибаюсь, гренадер из Западного отдела?
— Не ошибаетесь.
— Замечательно, а это, должно быть, Ландыш? Малыш сильно подрос с нашей последней встречи, — с этими словами мужчина наклонился к собаке, заглянул ей в пасть, оттянул шкуры, посмотрел уши и ощупал позвоночник.
Довольно хмыкнув, он занес что-то в свою записную книжку. Я испугалась, не собирается ли он съесть Ландыша?
— Очень хорошо. Собака в замечательной форме. Еще один укольчик, и можете быть свободны, — с этими словами незнакомец принялся доставать из саквояжа шприц.
— Укольчик?! — После моей недавней болезни я очень нервно реагировала на данное слово. — Господин секретарь, тут какой-то незнакомый человек пристает к собаке госпожи Розы!
— Что?!
Секретарь каменной стеной возник между нами и незнакомцем. Но мужчина ничуть не смутившись, ловко сделал свое черное дело. Пес недовольно рыкнул и почесал лапой уколотое место.
— Вот так-то.
— Простите, вы кем будете? И что вы делаете? — грозно спросил Вальтер.
— Я? Разве не видно? Укол против бешенства. Конечно, его лучше было бы делать в начале лета, а не в конце, но госпожа Роза не смогла прибыть раньше.
— Откуда вы знаете госпожу Розу?
— И Ландыша?
— Как откуда? Так ведь она у меня щенка и брала! Три года назад. Да и каждый год приезжает на осмотр. Я здешний ветеринар, — удивленно пояснил мужчина.
— Приезжает сюда, в Босвелл?!
— Ну да! Она не доверяет местным врачам, говорит, им лишь бы деньги содрать, а качество лечения оставляет желать лучшего. В этом году она написала, что не сможет приехать лично, но пришлет своих сотрудников вместе с собакой на осмотр. Я так понял, у вас было много дел, поэтому вы сразу же ко мне не зашли, хорошо, что я догадался вас на станции перехватить! — радостно сообщил ветеринар, не понимая наших унылых лиц.
— Получается, по большому счету мы приперлись сюда только ради того, чтобы показать Ландыша ветеринару, а трудности с документами просто пришлись госпоже Розе как нельзя кстати? — убитым голосом спросила я у секретаря.
— Получается, именно так, — таким же тоном ответил он мне.
— Эй, ребята, что это с вами? Хей?
В эту минуту у нас с Вальтером впервые было полное взаимопонимание. Дожили.
Размеренно стучали колеса, и меня, как обычно, разбирало на расспросы.