Ее хватка тотчас ослабилась, позволяя оргазму утихнуть.
— Нет, пока ты не скажешь, что чувствуешь.
Черт побери.
— Я чувствую себя разорванным на куски, которые никогда не соберутся вместе. У меня так много всего внутри. Я просто хочу, чтобы я мог нажать кнопку перезагрузки и забыть обо всем до той секунды, пока ты не начала дрочить мне. Я был обучен игнорировать правильное и неправильное. Я в чертовом беспорядке.
Ее рука увеличила давление, вознаграждая меня.
— Ты хочешь, чтобы я остановилась? — пробормотала она.
Я хотел сказать «да». Сказать ей, что это было небезопасно, что она толкала меня слишком сильно, но у меня не было силы воли для этого. Нет. Она. Ушла. Не существовала.
— Нет.
Ее пальцы обхватили сильнее, поглаживая меня. Кровь стала ярче, наполняя мой член непрерывным огнем, пока я не запылал еще сильнее. Я приподнял бедра для лучшего доступа. Я хотел быть внутри нее. Я не мог принять больше от ее собственнической хватки.
Зел не двигалась и не прикасалась ко мне кроме моего члена, и я был благодарен, что она сохраняла дистанцию. Но в то же самое время, я был взбешен, раздражен и так сильно хотел взять все под контроль.
Своей свободной рукой, она потихоньку спускала брюки по моим бедрам, не останавливая свои потрясающие поглаживания.
Я приподнял бедра, чтобы она смогла стянуть материал. Сантиметр за сантиметром она стягивала разорванные брюки ниже. Мне было плевать на ее прикосновения. Мне было плевать, что еще больше шрамов она могла увидеть.
Все, о чем я заботился — были искры и покалывания в нижней части моего живота и члена. Условные рефлексы потеряли свою власть надо мной. Все, кроме нее, перестало существовать.
В момент, когда брюки соскользнули с моих лодыжек, она опустилась на колени между моих ног и сжала.
— Я собираюсь поцеловать тебя.
Мои глаза широко открылись, разрушая заклинание, которым она очаровала меня. Сильное желание схватить ее шею пульсировало у меня перед глазами. Я не мог справиться с тем, что она целовала меня. Я терял контроль.
— Нет. Не делай этого.
Она высунула язык — розовый и влажный.
— Не в губы, — прошептала она. Ее большой палец ласкал высокочувствительный кончик моего члена, прижимаясь к горячей плоти. — Я собираюсь поцеловать тебя. Здесь.
О, мой гребаный Бог.
Никогда ничего в моей жизни не звучало так хорошо. Так чертовски восхитительно хорошо. Никогда прежде губы не приближались к этой части моей анатомии.
Я забыл, как говорить. Я кивнул один раз, глаза широко открыты, мышцы натянуты.
Она облизала свои губы, заставляя мое сердце трепетать.
Предвкушение того, как она будет лизать меня, касаться своим языком, заставило мой член качнуться в ее руках. Опустив глаза, она наклонилась. Предвкушение было слишком сильным. Я не мог сделать нормальный вдох.
Я бесконечно ждал первого касания ее языка.
Но затем она остановилась.
Сев прямо, она выпустила свой захват. Мое сердце еле билось в груди, когда она встала и пошла в сторону кровати, туда, где я разместил кожаный манжет.
Подняв его вверх, она сказала:
— Я собираюсь пристегнуть тебя к нему. Я хочу доставить тебе удовольствие, но откажусь, если не смогу сдержать тебя. — Ее голос колебался, ее тело вспыхнуло похотью, так же как и мое. Ее глаза опустились на мой вставший член, который стоял твердый и горячий, прося ее рот. Связь между нами пульсировала правильностью. Что бы мы ни делали — это было идеально. Чтобы она ни делала — это сработает. Я исцелюсь.
Я кивнул.