Фокс сердито посмотрел.
— Опусти простынь.
Я почувствовала биение сердца где-то в горле. Стиснув зубы, я разжала руки и ахнула, когда простыня прошуршала по моему телу, целуя мои соски, прежде чем упасть на колени.
Фокс втянул воздух. Держа спину прямо, я старалась не показать, что делал со мной его восхищенный взгляд. Каждый сантиметр меня горел, любя искреннюю одержимость в его взгляде.
На моем теле, так же, как и на его, сохранились следы прошлого насилия. Шрам вдоль левого бока, и еще один, более глубокий, чуть выше моей лобковой кости.
Он обхватил мою правую грудь, и большим пальцем скользнул по обнаженной коже моего проколотого соска.
— Ты охотно испортила себя? — его голос изменился, став задыхающимся. — Ты изуродовала свое тело. Почему?
Удовольствие от его прикосновения испарилось.
— Я не считаю, что оно испорчено. Я считаю, что это мое право. Я могу делать то, что хочу. Так же, как ты украшаешь себя шрамами, я могу добавить несколько украшений.
Он прямо взорвался.
— Ты думаешь, это было по желанию. Ты думаешь, я позволил этому случиться? — уходя, он запустил руки в волосы прежде, чем начал ругаться себе под нос.
Вспышка его эмоций испарилась так же быстро, как и началась, и я сидела, чувствуя себя беззащитной, и задаваясь вопросом, что, черт побери, я должна делать. Это была моя работа, успокаивать его, так же, как и трахать?
Вернувшись, чтобы сесть на кровать, он смотрел на штангу, как будто она была богохульством. Мне не нравилось беспокойство в его глазах — тот мужчина, который ушел был сильным, властным незнакомцем. На его месте сейчас сидел мужчина с проблемами глубже, чем я могла себе представить.
Сглотнув, Фокс вернулся и все заблокировал.
— Соедини руки вместе и нагнись вперед.
Не сказав ни слова, я подчинилась и вздрогнула, когда почувствовала его руки на своей шее. Дымка запаха Фокса заволокла меня, когда он придвинулся ближе ко мне. Цепь блестела на солнце, как живое существо, но опаляла мою кожу, как лед.
— Что это? — сказала я дрожащим голосом. Нервные спазмы у меня в животе обросли бешеными крыльями. Мои пальцы побелели, когда я сильнее их сжала.
«Не трогай его. Не трогай его».
— Я говорил тебе.
Дыхание Фокса щекотало мою ключицу. Он застегнул ожерелье и отступил. Длинная цепь опускалась впереди по моему телу, притягивая меня к простыням. Сосредоточившись, он расположил серебро в выемке моей груди, и ниже, к центру моего живота.
Каждое ощущение в моем теле давало о себе знать. Я хотела большего от него, но в то же самое время, я хотела бежать. Если простое прикосновение может сделать меня такой влажной, как я буду реагировать, когда он, наконец, возьмет меня?
— Не разъединяй руки, — он смотрел на мои колени, как будто я планировала убрать руку и прикоснуться к нему без предупреждения. Глаза сверлили меня. Я кивнула.
Выглядя удовлетворенным, Фокс снова наклонился вперед. Собрав оставшуюся цепь, он разделил ее на две части и обернул вокруг моей талии. Прикосновение его пальцев было нежным, поклоняющимся. Я замерла, когда он потянулся за меня, закрепив ее где-то.
В результате, одной частью цепь огибала мою шею, другой — вокруг моего живота и самой короткой частью опускалась впереди моего тела.
— Идеально. Она подходит.
Я смотрела на украшение. Оно выглядело, как нормальная серебряная цепочка, но слегка толще. Более грубая, чем обычное ожерелье, тем не менее, достаточно изысканное, чтобы быть женским.
Фокс отклонился, кивнув.
— Надеюсь, это сработает. По крайней мере, это предупредит меня.
Я опустила взгляд, теребя серебро между своими грудями.
— И я должна носить это все время?