Снова, опрокинув ее на спину, я потер ее клитор и продолжил погружаться в нее. Ее ноги вцепились в мои бедра, когда она все больше и больше задыхалась.
— Ты хочешь меня? — прорычал я. — Ты хочешь, чтобы я заставил тебя разрушиться?
Она прикусила губу, кивнув.
— Больше чем что-либо.
— Ты знаешь, как сильно я забочусь о тебе? Как ты вернула меня к жизни?
Ее глаза вперились в мои.
— Ты знаешь, как сильно я забочусь о тебе? Как много ты даешь мне?
Безусловная любовь в ее взгляде уничтожила меня. Больше никаких разговоров. Только погоня за нашей конечной целью.
Опустив свой рот на ее, я толкнулся глубже. Найдя темп, от которого мне казалось, что звезды падали мне на спину и ноги.
Мой разум затуманился, когда мое освобождение нарастало и нарастало.
Зел втянула воздух сквозь зубы, когда я снова нашел ее клитор.
— Кончи для меня, Зел. Кончи для меня, как делала это в теплице. Разбейся для меня.
Она запрокинула голову назад, ее волосы разметались по овчине. Ее кожа покраснела, и первые импульсы ее освобождения поймали меня врасплох.
У меня не было никаких шансов против сильного захвата ее тела.
Мой оргазм помчался от покалывания до взрывов. И мой член взорвался ощущениями. Я жестко толкнулся, позволяя себе принять освобождение. Пульсация сменяла пульсацию, и затем горячая струя семени брызнула.
— Черт, ты восхитительная, — я зарычал, когда преследовал жесткий край моего освобождения
Зел вскрикнула, когда я вбивался сильнее. Ее ногти царапали мою спину, отправляя остатки тепла по моей коже.
Мои ноги напряглись, мое тело застыло, и я высвободил последнюю каплю жидкости в женщину, с которой проведу остаток жизни.
Когда вспышка прошла, и мы лежали истощенные в объятиях друг друга, я прижался в нежном поцелуе к ее губам.
— В один из дней я собираюсь соблазнить тебя. Я свяжу тебя и проведу часы, мучая тебя каждым сексуальным девайсом, который смогу придумать.
Она улыбнулась, глаза затуманены от желания.
— Это звучит божественно. Завтра. Запланируем это на завтра. — Она перевернулась на бок и свернулась на овчине. — И массаж. Ты должен мне за тот, что я сделала тебе.
Я вспомнил ту ночь, когда она пыталась разрушить меня. Борьбу, от которой я страдал. Условный рефлекс, что почти разрушил мою жизнь.
Я задрожал.
Я больше не хотел никаких воспоминаний.
Я не хотел думать о России или Призраке снова.
Подражая Хейзел, я лег на бок, затем сделал то, о чем мечтал месяцами.
Я обнял женщину, которую любил. Переплел нас вместе как инь-ян. Пушистые наручники добавили еще один элемент принадлежности друг другу.
Она вздохнула, прижимаясь своей идеальной задницей к моей промежности, и схватила мою руку, чтобы обнял ее крепче.
— Вот. Это то, что я всегда надеялась, у нас будет.