Это активировало мой условный рефлекс.
Это очень долго управляло моей жизнью.
Убрав свои пальцы от ее, я прошептал.
— Что ты чувствуешь?
Надежда, которую она взращивала в себе, взорвалась во всем ее теле. Василий перестал плакать, и сияющая улыбка осветила ее заплаканное лицо.
— Все ушло?
Мое сердце увеличивалось, пока я не мог дышать. Мои ноги дрожали в абсолютной благодарности.
— О боже, Роан... это правда?
Дрожь захватила меня в плен, отправив мурашки и каждую эмоцию, что была заглушена, по моей коже. Любовь увеличивалась в моем сердце. Я кивнул.
— Ушло. Все до последней капли.
Ее руки вцепились в мои щеки сильнее, опустившись, чтобы обхватить мой подбородок.
— Ты уверен? — в ее глазах танцевала надежда и нерешительность.
Я хотел кричать. Танцевать. Я не мог просто стоять с радостью, которая бурлила в моем желудке.
— Абсолютно. Все плохое внутри. Каждая испорченная потребность убивать. Каждая сводящая с ума команда. Все исчезло.
Из мертвенно-бледного ее лицо засияло. Свежие слезы заполнили ее глаза, но в этот раз она светилась от счастья.
— Ты свободен?
Я рассмеялся, сделав шаг назад.
Каждое движение было легче.
Мое видение было ярче.
— Я свободен.
— Я нормальный.
Я отец.
Мои глаза широко открылись, и я развернулся. Я был отцом и был свободен. Никогда не думал, что могу получить так много всего.
Быстро подойдя к кроватке, я взял Веру в ее симпатичном розовом колпачке. Ее глаза были открыты, вперившись в мои.
Зеленые в белые. Я был безумно влюблен.
Мое сердце увеличилось, чтобы заключить маленькую девочку, которую я потерял. Маленькую девочку, которую получил. И сына, и женщину, которым принадлежал.
— Привет, Вера, — прошептал я.
Маленькая девочка зевнула, ее губки растянулись шире. Она извивалась в своем одеяле. Прямо сейчас я знал, что все будет в порядке.
Я притянул ее к своим губам и прижался поцелуем к ее лобику.
Она была моей.