— Не заставляй меня снова тебе приказывать. Не думай, что я не сделаю это. Ты знаешь, что у тебя не будет выбора, и ты должен сделать свой собственный выбор сейчас, Роан. — Лицо Зел смягчилось. — Я доверяю тебе, в противном случае я бы не сказала это тебе. Как бы сильно не любила тебя, я бы не позволила тебе быть рядом с Василием и Верой, если бы думала, что ты причинишь им боль.
Мое сердце увеличилось, и я почти упал на свои гребаные колени. Я никогда не устану слушать, что она любит меня. Она — эта идеальная женщина, которая мирится с моей гребаной ерундой. Я также любил то, как она называла их имена. Это было, как воскресить семью, которую я едва помнил.
Ох, черт. Она была права.
Я должен сделать это. Я должен столкнуться лицом к лицу со своим страхом и победить его.
Стиснув челюсть, я подошел обратно и склонился над крошечными новорожденными.
С сердцем, застрявшим в горле, я обхватил трясущимися руками толстое синее одеяло и поднял самого легкого в своей жизни человека.
«Убей. Разорви. Заставь истекать кровью. Уничтожь».
Условный рефлекс проносился через меня с разрушительной силой.
Нет!
Мои мышцы напряглись и одеревенели, когда я стоял, дрожа и боясь. Моя челюсть болела, борясь с условным рефлексом, заставляя меня сдерживаться.
Он был такой легкий и крошечный. Такой хрупкий. Это было очень опасно для меня быть рядом с ним.
Отодвинув его подальше от себя, я посмотрел в его искаженное, откровенно говоря, уродливое, маленькое личико. Из-за синей шапочки он был похож на сморщенного старика.
Ты мой.
Он мой.
Связь с ним, что взорвалась в моем сердце, почти оттеснила условный рефлекс.
«Убей. Разорви. Заставь истекать кровью. Уничтожь».
— Прижми его поближе к себе, — Зел тихо рассмеялась. — Он чувствует себя незащищенным на расстоянии вытянутой руки.
Что эта женщина пыталась сделать со мной? Черт, это было трудно. Повернувшись к ней лицом, я приказал:
— Забери его. Я не могу сделать то.
Она сжала губы.
— Ты держишь его. Ты можешь сделать это.
«Убей. Разорви. Заставь истекать кровью. Уничтожь».
Я яростно качал головой.
— Нет. Не могу. Оно возвращается. Становится хуже. Я не… я не могу
Зел не сказала ни слова, но ее глаза отдали мне последний приказ.
«Обними его».
Как, черт побери, такая машина как я могла обнимать младенца? Проклиная свое прошлое и все в своей голове, я медленно притянул Василия к своему телу и прижал его к сгибу своей руки.
«Убей. Разорви. Заставь истекать кровью. Уничтожь».
В секунду, когда его невесомое тельце и тепло от него коснулось моего тела, мой мир рухнул.
Волки завыли.