Я не смогу.
— Шрамы и отметины — это гордость, агент Фокс. Они показывают, насколько ты успешен. Многие запросы на убийство поступают, основываясь на том, как много увечий вы получили и пережили.
В этом были все мы. Оценивались, насколько продуктивно мы истребили другие жизни — как идеально подчинялись приказам.
— Пожалуйста, скажи, что ты пойдешь, — голос Клары вырвал меня из воспоминания. Она подошла ближе. Руки вытянуты, глаза полны решимости.
Вся моя сила была заменена ледяным страхом. Отодвинув свое кресло назад, я сохранял дистанцию. Я не мог сделать это.
Зел издала звук в задней части своего горла, ринувшись вперед.
— Клара, не трогай Фокса прямо сейчас. Он чувствует себя нехорошо. — Его глаза встретились с моими, и я перестал дышать.
Ее зеленые глаза светились, губы приоткрылись, лицо вспыхнуло. Она так напряженно уставилась на меня, я мог поклясться, что она касалась меня, шептала по моему покрытому черным телу. Вся ее страсть и тревога в борьбе за благосостояние Клары в совокупности с эмоциями, что она чувствовал ко мне. Как будто она била меня всем, с чем она боролась: неуверенность, злость, печаль, похоть, дружба, предательство. Мое сердце с медленных ударов перешло на быстрые, перекачивая кровь во мне от потребности.
«Я хочу тебя. Так чертовски сильно». Я отправил сообщения так упорно как мог, надеясь, что она расшифрует мое безмолвное предложение.
Она втянула воздух, а я опустил взгляд к ее груди, покрытой розовым топом. Ее соски затвердели пот тканью, и потребовалась вся моя сила воли, чтобы остаться сидеть и не броситься через стол, чтобы схватить ее.
Клара перестала существовать, когда я смотрел на Зел. Ее взгляд отяжелел от похоти.
Она делала меня чертовым безумцем.
Я не мог долго управлять своим телом, и вся моя концентрация улетучилась. Все мысли обратились к ней, связанной ее серебряным украшением, и к тому, как я трахаю ее. Мне было недостаточно ее. Я скучал по ней.
Еще одна мысль посетила меня.
Может, я делал это неправильно. Может, единственный способ добиться успеха и не причинить ей боль — это связать себя? Мне всегда предназначалось быть животным, которое подходит только для оков?
Жизнь решила ответить на мой тупой вопрос в виде крошечной, хрупкой ручки, что нежно легла на мою щеку со шрамом. Клара выбрала этот момент — момент, когда я не был сконцентрирован, — чтобы коснуться меня в самом неподходящем месте.
Жизнь перестала существовать.
Смерть заревела в моем мозгу.
Кулаки сжались. Тело напряглось. Зел закричала.
Ох, дерьмо. Ох, дерьмо.
Условный рефлекс понесся через меня, сея хаос в моем самоконтроле, напоминая мне, что я был сделан как оружие, не как человек, чтобы взаимодействовать с кем-то, так легко разрушаемым, как ребенок.
Я моргнул, в результате в мой фокус попала испуганная Клара и заплаканная рассвирепевшая Зел.
— Нет! — закричала она.
Мои руки сжались на плечах Клары, и потребовался весь остаток силы внутри, чтобы оттолкнуть ее. В момент, когда она упала на пол, Зел подняла ее и бросилась назад.
Я упал с кресла и схватился за голову, пытаясь подавить непреодолимые приказы.
Убей. Разорви. Заставь истекать кровью. Уничтожь.
Я поднял взгляд, ища нож для писем, который держал на своем столе. Мне нужно было оружие, чтобы успокоить себя — прежде чем я сделаю что-то, с чем потом не смогу жить.
— Клара, нет! — закричала Зел, звуча приглушенно из-за приказов в моей голове. — Держись подальше.
На удивления Клара восстала против условного рефлекса, и она была той, кто закончил его. Ее громкий, тонкий голосок закричал:
— Хватит!