— Расскажи мне, — я прошептала.
Он остановился и повернулся лицом к дому. Глядя на огромные горгульи, украшающие особняк, он зарычал:
— Я свободен. Так почему же я строю дом точную копию того, где был ад, и происходило зло? Почему я одеваюсь в единственный цвет, который был нам позволен? — его взгляд встретился с моим. — Потому что это все, что я знаю. Единственное место и цвет, которым я доверяю, что они сохранят меня в безопасности. Все остальное ужасает меня, потому что я не достоин забыть свое прошлое.
Мое сердце раскололось, осколки протыкали мои легкие.
— Ты достоин. Каждый день, что я провожу с тобой, ты совершенствуешься.
Он мрачно рассмеялся.
— Только потому, что я сохраняю дистанцию и не трогаю тебя. Поверь мне, если бы ты узнала мои мысли, ты бы сбежала.
— Ты хочешь, чтобы я сбежала?
Он сощурил глаза.
— Ты должна.
— Но ты хочешь, чтобы я это сделала? — я сделала шаг вперед, проклиная неспособность схватить его за руку и держать его. — Сосредоточься на том, что чувствуешь.
Он покачал головой, шагая по направлению к саду.
— То, чего я хочу, не имеет значения. Этого никогда не случится.
Я последовала за ним, желая, чтобы я могла вскрыть его и вытянуть каждую плохую мысль из его головы. Мы не заговорили снова, пока он не повел меня к огромной теплице в задней части его огромной собственности. Большая каменная стена баррикадировала доступ в пространство, и солнце блестело от стеклянных стен и крыши, согревая растения.
Фокс открыл дверь, и огромный порыв тепла ударил мне в лицо.
— Входи. Есть несколько вещей, что я хочу показать тебе. — Его голос был грубым, заставляя мой желудок ухнуть вниз.
Войдя в огромную теплицу, я оглядела рассаду и экзотические цветы. Она была разделена на два прохода, с огромным креслом в конце, там же располагались овощи, травы и бонсай. Ярко-синие и фиолетовые орхидеи висели на длинных стволах. От томатов в помещении был едкий запах.
Фокс пошел по правому проходу и остановился перед поддоном с белыми цветами — маленькие, как снежинки, висящие на зеленых стеблях.
— Ты знаешь, что это?
Я подошла ближе. Конечно, я знала, что это. Как мать я тщательно отмечала каждое растение, бытовую химию, или яд, что могли навредить Кларе. Я также брызгалась этим запахом каждое утро. Моя единственная роскошь.
— Это ландыши. — Уставившись на небольшие невинные растения, я пробормотала: — Почему ты выращиваешь их среди нетоксичных растений?
Фокс расправил плечи.
— Мы раньше по очереди ухаживали за теплицами на огороженной территории для посадки растений. Ландыши, белладонна, наперстянка — все растения, что могут быть превращены в оружие.
Я замерла, представив убийц, выращивающих такие нежные создания, все с намерением, чтобы убивать.
Фокс внезапно схватил меня за руку и потащил по проходу к одиноко стоящему большому креслу.
— Ты приходишь сюда часто? — спросила я, заметив несколько выброшенных бутылок воды.
— Да. Я прихожу сюда, чтобы посидеть на солнце. Тепло наказывает, но также спасает. Это так отличается от того, откуда я родом. Я никогда не хочу снова мерзнуть.
Отпустив меня, он полез в карман и достал еще одну цепочку.
Мое сердце ухнуло в желудок. Он хотел сдержать меня, и была единственная причина почему. Он хотел секса.
Его плечи напряглись.