Николка, ошалело мотнул башкой, малость отшибленной после удачного тарана, и упал на спину гостя, пытаясь заломить толстокостные руки. Враг мычал, кряхтел и пах пивом…
— Да вы, гнусяки, что творите⁈ — из-за кустов роз поднялись две морды — эти были помоложе, попонятнее — чисто «деловые» жуликовы хари, преисполненные праведного негодования. У обоих в руках дубинки.
Сашик сунул руку в карман — самодельный нож из сломанного клинка вряд ли сейчас выручит, но уж получше, чем ничего…
— Это там что⁈ — испугалась Китти.
Гру молча перелетел через перильца беседки — на одной ноге он скакал ловко, будто всю жизнь одноногим и пропрыгал. Костылик не особо и требовался, но как оружие сойдет…
Берега почти не видно, только голоса, да чужая спина за ветками мелькнула. Гру спрыгнул напрямую по уступу…
… Сшибленный увесистым раскаленным оружием гость бухнулся как кегля. Аша мельком глянула на припеченную морду и закатившиеся глаза, сжимая сковороду, метнулась во двор. К забору пятилось двое мазуриков, из сарая выскочил Костя с Гаком — оба вооруженные.
— Кишки намотаю, — во всю мощь ветеранских легких гаркнул дядька Гак, взмахивая двузубой острогой.
«Деловые» уже запрыгнули на забор — упорная битва явно не входила в их планы. Тут из сада вылетела жутковатая тень, с утробным «рррры!», сшибла злоумышленников с забора. «Деловые» увидели оскаленную морду оборотня, дуэтом заскулили, даже не думая хвататься за ножи. Го их рвать не стала, просто грозила когтистой лапой…
— Дети! — взвизгнула Аша, перехватывая обжигающую руку сковороду.
Костя уже несся к берегу…
…— Вы что творите, кровососы мелкие⁈ — с негодованием повторил «деловой» — оба засадных гостя продравшись через колючие цветочные кусты, спрыгнули на дорожку…
Братья отступали к воде. Николка подхватил с песка камень, Сашик держал за спиной короткий нож-самоделку. Сшибленный толстяк, ворочался, отплевывал песок и пытался сесть — не боец. Но как с двумя свежими гостями справиться?
— Какого из них брать-то? — просипел высокий «деловой», встряхивая-разворачивая мешок.
— Наглого скрутим, — прищурился его напарник и взмахнул дубинкой.
Кого именно наглым обозвали, братья не поняли.
— Суньтесь только, полуцветы ляжные, — предупредил Николка.
— Ишь ты, может, они и вовсе не благородные? — заколебался один из «деловых».
Захрустели кусты — напрямую, прямо по уступам берега слетал выученик маньяков Гру. Ловко слетал, изящно поджимая загипсованную ногу и готовя костылик.
— Это еще что за краб? — в замешательстве пробормотал «деловой» с мешком. — Эй ты, сопля одноногая…
«Сопля» как-то неуловимо быстро скакнула по дорожке — казалось, обойти воров норовит, ускакать прочь по берегу, но это хитроумный Гру ровную дорожку использовал. Резкий поворот — «деловой» едва успел парировать выпад костыля. В свободной руке Гру блеснул нож…
— Крови, мозгляк, хочешь? — рассвирепел высокий горожанин, выпуская из рукава узкий клинок «пера»…
Тут его развернуло — камень угодил в левую сторону груди, едва не сбив вора на песок.
— Держи их! Свистать всех наверх! — вопила с высоты берега Китти, раскручивая в праще-косынке новый снаряд…
По ступенькам спуска, словно стрела-карро, пронеслась тень — братья едва узнали папу. «Деловые» уже развернулись и рванули прочь по пляжу, рассвирепевший отец вмиг настиг одного, в последний момент перевернул топор обухом — удар сшиб беглеца на песок. Второй, бросивший мешок, налетчик оказался пошустрее — Николка метнул ему вслед камень, не попал, снаряд дальнобойной Китти тоже прошел мимо — «деловой» улепетывал не оглядываясь, но коварно виляя. Но тут ему наперерез вынырнуло несколько человек с оружием. Было уже далековато: расслышать вопли и рассмотреть возню в прибое сложно.
Но Николка бдительности не утерял — толстяк, что подарки разносил, вздумал под шумок отползти и крепко схлопотал — в «Медвежьей-юниорской» старший из братьев был штатным пенальтистом и удар правой «пыром» нарабатывал целенаправленно.
— Все уже, хорош, — предупредил папа, передавая топор выученику маньяков, и с ремнем в руках садясь на спину пленника. — Сейчас повяжем. Пока мама не увидела…
— Я все вижу! — закричали с дорожки. — Я из-за вас, балбесов, руку обожгла. И на минуту вас оставить невозможно!
Обсуждение битвы прошло попозже: юное и «резервное» поколение сидело у Лехиной Могилы, пило чай с сушеными абрикосами, жалело, что не видело в деле знаменитую Го, и выявляло ошибки собственной стратегии и тактики.
— Вы не обольщайтесь, — ворчала строгая Китти. — Повезло, что все рядом были. А так бы наскочили вы на одного, свалили, а тут засада. В мешке бы сейчас сидели. Оба.