— Сама знаешь, в устье речки на ощупь лезть глупо, — снисходительно заметил коротышка. — Дальше спать будем или чего?
То, что эти шмондюки едва ли не каждую твою мысль знают, порядком раздражало. Лоуд понимала, что напарник такое обстоятельство вообще с трудом выносит. Мокнуть бы надзирателя в волну да подержать, пока из лохматого зада пузыри не забулькают. Нарядился еще, красавец, в косматость зверьковую. Чья шкура на нем — вообще не поймешь. Хотя ночь прохладная, косматость к месту.
— Что там спать, выспались уже, — ухмыльнулась Лоуд и достала из-под банки лесу с крючками. — Делом займемся. А то сегодня пышки, а завтра вообще могут обделить.
— Не обделят. Да и энзэ у нас есть, — заверил коротышка.
— Чего у нас? — подозрительно уточнил боред.
— «Неприкосновенный запас» — Мин пихнул сапогом один из мешков. — Харч на всякий военный непредвиденный случай. Да вы давайте, закидывайте. Дело хорошее.
Лоуд наживила, забросила — успокаивающе поднимали лодку волны, долетал шум берегового прибоя. Есть в этом мире, как говорит боред, «отмеренная свыше стабильность», и на сердце от этого легче. Главное, чтобы Логос и иные боги-вонючки пореже вмешивались.
Лоуд держала лесу — место для стоянки выдалось не особо безнадежное. На мелкого тинуса или окуня-шишкача вполне можно рассчитывать. Соседи негромко перешептывались: Мелкий о траве-приправе рассказывал. Бескрылый утверждал, что лучше быстрого маринада для рыбы еще ничего не выдумали. Самцы всегда одинаковы: или о блуде, или о жратве. Кто б понимал, что рыбная ловля и ритуалом бывает…
Прикосновение к сапогу было чуть ощутимым — боред подавал знак. Лоуд выждала, ненароком оглянулась. Ну, опять Белобрысая Леди на корме сидит — там хитрая ступенька из металла. Наблюдает, значит. Днем тоже регулярно на тот насест наведывалась, раз даже с сопливым детенышем заявилась. У Лоуд мелькнула нелепая мысль: не Ледин ли отпрыск? Уж очень по-свойски за шиворот придерживает. Нет, глупость. С чего это она со своим детенышем будет на дело отправляться? Совсем спятил Логос-шмондюк — ну вообще ничего у них не разгадаешь. Имелась догадка, что Леди в родственных связях с одной из девок — тоже белобрысой и отдаленно похожей. Вроде сходилось, но не очень. Интересно будет с Уксом обсудить, но не сейчас, конечно…
…Шишкач взял уверенно. Советчики руководили:
— Изматывай!
— Под борт не пускай, оборвет!
Лоуд направила знающих говорунов на далекое подзаглотье, без спешки вываживала. Покосилась на корму корабля: командирша стояла, вглядывалась в возню. Нет, ну что в ужении такого подозрительного и преступного?
Шишкача втащили в лодку, почти сразу попался еще один, поменьше. Лоуд привычно потрошила рыбу, Укс в два счета навел в котле соус-маринад, коротышка достал свои нахваленные сушеные травы — пахнуло пряно и аппетитно.
— Во как мгновенно пластуешь, — Мин заглядывал под руку.
— Что хитрого-то? — скокетничала Лоуд, уже обмывая за бортом нож.
Ломти большего окуня плюхнули в маринад, меньшего коротышка взялся портить травой.
— Слышь, Лоуд, угощать-то будем? — прошептал Мин.
— А госпожа-леди, что, такое жрать станет? — хмыкнул боред.
— Так хорошая же рыба, — удивился коротышка.
— Мы что, мы со всей готовностью, лишь бы Светлая Леди не побрезговала, не вздумала, что отравить норовим, — напомнила Лоуд.
— Травить вам нас рановато, к этому делу вы попозже обратитесь, — рассудительно заметил Мин.
За голенищем сапога у него оказался не нож, а ловкая ложка-перевертыш с двузубой вилкой на черенке. Запасливый дарк подцепил по ломтю разносортной рыбы, ловко сиганул на корабль. Видимо, среагировав на толчок, на корме появился вахтенный: втроем о чем-то перемолвились, тихо засмеялись.
— Слушай, Пустоголовая, выходит, мы их еще и угощать взялись? — забрюзжал Укс.
Лоуд пожала плечами:
— Все равно протухнет, чего жадничать. Может, на пышки еще расщедрятся. У меня с них, правда, запор непременно случится, но все равно вкусные.
— Ты не кудхай. Хмурая чего? С запора?
Объяснять было сложно, да и неуместно. Лоуд улыбнулась:
— Не привыкло мое брюхо к хорошей жратве. На «Козе» потчевали, здесь опять…
— Тогда рыбу жри. Оно привычно.