…Брякнулась, наконец долетевшая до пола полка…
— Ша! — рявкнула дознавательница.
Оборотниха подскочила с полу, на лбу набухала здоровенная ссадина — (иллюзия или фальшивый облик появлению натуральных ссадин не помеха?). Боред, сделавшийся еще невесомее, мгновенно оказался у стола. Сейчас с двух сторон насядут, а сквозь угол хрен отступишь. Катрин вырвала из-под стола кукри…
— Шмондец шмонде! — доходчиво предрек оборотничий мачо, взмахивая ножом.
— Стой, пустоголовая! — тихо приказал Укс — он не спускал глаз с Катрин, но явно видел и мальчишку: тот успел извлечь свой нож, двинулся к схватке, но все еще щупал свою измазанную шею, явно не понимая, что там такое случилось.
— А какого ющеца Гру живой? — прямолинейно осведомилась мачо-оборотниха…
С треском распахнулась дверь каюты: прямоугольник заслонил широкий силуэт огра, за ним торчали Костяк и вахтенный. Оскаленные рожи, сталь оружия — все как положено…
— Спокойно, здесь все нормально. Пункты договора уточняем, — заверила Катрин и откашлялась. С чего это охрипнуть успела?
Дверь закрылась, но не до конца. Подследственные смотрели недобро, мальчишка всё размазывал по шее липкую жидкость.
— Тряпку возьми, — Катрин, не выпуская кукри, кинула жертве полотенце. — Итак, господа вербованные, бытуют в нашей Гильдии вот такие специфические проверки на блохастость. Специфические, но практически безопасные…
— А вот взрезала бы я тебя, ублёвку благородную, до сисястой грудины, — процедил мачо.
— Давай-ка без грубости. И без лести. Кто кого взрезал, мы бы еще посмотрели, — Катрин постучала серым клинком кукри по оставшимся на столе бумагам. — Всё, возвращаемся в юридическо-правовое поле. Проверка — процедура неприятная, но необходимая. С головорезами без мозгов и якоря идти на дело лично я не подписываюсь, поскольку это вообще бессмысленно.
— Неужели? — боред смотрел с любопытством.
— Есть мнение, что вы отпетые безумцы. Оно-то, конечно, — кто из нас без недостатков? Но якорь, какой-никакой, у вас имеется, да и поразмыслить в процессе вы успеваете.
— Это чего за якорь, ющецова срань вас побери? — занервничала оборотниха.
Катрин указала клинком на мальчишку:
— Паренька ненужного резать вы не стали, наоборот, весьма за него оскорбились.
— Вообще-то, он наш, — процедил Укс.
— Я и говорю, — согласилась Катрин. — Чистка сапог дело важное, да и вообще проверенными мальчишками не бросаются. Пусть выздоравливает, копыто залечивает.
— Он заложник? — белозубо улыбнулась Лоуд.
— Нет. Ему по-любому ничего не сделают. Подождет вас. Если захочет. В общем, сами договаривайтесь — это не мое дело. Сейчас валите в свою коморку, обсудите ситуацию. Мальчишке с меня за испохабленную рубашку причитается, — Катрин кинула сопляку «корону».
Мальчишка разглядывал монету, боред улыбался дознавательнице, оборотниха подняла с пола окровавленный «жертвенный» кинжал.
— Не набрызгай, — предупредила Катрин. — И вообще, тебе бы облик сменить. Я к рослым брюнетам страсть как неравнодушна.
— Не кудхай. Не цепляет тебя, — пробормотала Лоуд и нажала на клинок — тот ушел в полую рукоять, из паза выплеснулись остатки «крови». — От, крабье вымя, хитро. Сок, что ли? — оборотниха понюхала свои пальцы.
— Говорю же — не пачкай, за пятна капитан мозг выест, — заворчала Катрин. — И без хамоватых грубостей. Если договор подписываем, я — командир, вы — нанятые шпионы-подчиненные. Следовательно, кто леди, а кто шмондюк, всем заранее понятно. Если мы не сговорились, съезжаете на берег, там можете с городской стражей приоритеты уточнять. Всё, идите и ускоренно решайте. Хвостачи ждать не будут. С темнотой выдвигаемся.
— А милостивая леди не боится, что в походе и иной клинок может кому-то в руку подвернуться? — боред кивнул на театральный реквизит, очаровавший любознательную напарницу.
— Опасаюсь. Но не особо. Дури в вас хватает, но здесь не Хиссис и вокруг не дурачки Храмового флота. Мы не одни пойдем, травить и резать лохов наш народец не хуже вас умеет. Да и выгода безобразничать у вас какая? С хвостачами сцепиться куда интереснее. Да и еще, забыла сказать: по окончанию операции Лоуд ждет бонус — убийцу ейного сына сдадим.
— Да ну⁈ — оборотниха, вернувшаяся в женскую ипостась, продолжала вертеть пачкающуюся игрушку. — Что, так просто у благородной леди это выйдет — всё про всё знает?
— Так чего здесь сложного? Гильдия о многом ведает, докладные-закладные, доносы и анонимки — всё в архивах. Бюрократия — великая вещь.
— Так далековато то случилось, — недоверчиво пробормотала оборотниха.