— Минуточку! — начал было он.
— А ведь она права — она последняя их Хипштейнов, которая может решать за род, — перебил его я.
— Но она женщина! — возразил он с широко открытыми глазами.
— И что?
— Как…
— Он хочет сказать, — не дала ему досказать Мария, — что раз я не мужик, то и не мне принимать судьбоносные решения для рода. Так, Геннадий?
— Так точно!
— Ну в таком случае, — продолжил я, — вы уже никому не служите. Потому что род Хипштейнов самоликвидировался. И дальнейшие действия — беспредел.
Он задумался.
— Так что вы хотели сказать, Геннадий?
— Мария Григорьевна, вы что скажете? — сообразил Геннадий.
— А что я? Род Мироновых не объявлял войну никому, — ответила, как отшила, она. — Вдобавок, если женщина не имеет права решать за род, то, в таком случае, Олег Сергеевич, примете меня и мою дочь в ваш.
— Да. Стоп! Что?!
— Олег, а это кто? — ко мне подошла Оля и взглядом указала на Марию.
— Так, Оля, знакомься — Мария Григорьевна Хипштейн, в девичестве Миронова. Вдова Якова Хипштейна, мать Софии Яковлевны Хипштейн, моя одноклассница. Мария, знакомься — это Ольга Андреевна Владимирова, моя несостоявшаяся жена. Мать Ивана, предположительно, Олеговича Новикова.
— Олег, да, — насупилась она, — это твой сын.
— Почему не состоявшаяся? — задала единственный вопрос Мария.
— Потому что после моего ухода на шоу «Место под Солнцем» у нас был знатный скандал.
— Понятно. Олег, пошли знакомиться с твоими владениями, — Мария махнула рукой и пошла вглубь шлюза.
— Подожди! Ещё раз про рода поясни!
— Короче: ты уничтожил род Хипштейнов. Ты теперь должен занять их место. Так что, что — возьмёшь в свой род?
— Я тебе сейчас глаза выцарапаю! — собралась кинуться на неё Оля.
— Не, — засмеялась она, — нет, не настолько. Вассалитет.
— Пожалуй да.
— Олег, — напомнил о себе Геннадий, — мы с ребятами готовы присягнуть на верность вашему роду.
— А Хипштейны?
— Они сами себя убили. Клятва не нарушена.
— Хорошо.
***
Можете представить реакцию людей, когда мимо них, по городу, следует вооружённая толпа? Вот именно — все спрятались. По различным информационным сетям города было сообщено, что власть в городе сменилась — Хипштейны погибли в честном бою. Не, ну а что? Сказать, что они сами друг друга постреляли, и закрутить ещё один виток гражданской войны? Зачем?